Друзья отца. Будешь нашей - Бетти Алая

— Крыса. Они были правы, — закрываю шторы и решительно иду на кухню, ставлю чайник.

Сейчас приедут мои мужчины и только попробуй сунуться! Вот же! Вроде бы не нужна я ему совсем. Секса хочет и всё. У нас пол универа девушек, готовых отдаться Гордею. Ему даже усилий не нужно прикладывать!

А он зациклился на мне. Из-за отказа? Неужели это так сильно задело его эго? Вздрагиваю. Я безумно нервничаю. У меня есть такая особенность, что из-за невроза начинаю бесконтрольно готовить.

Так что за время томительного ожидания умудряюсь нарезать три салата, запечь мясо и сделать сладкий пирог. Раздается звонок в дверь. Бегу открывать.

— Привет! — мужчина сразу сгребает меня в охапку, крепко обнимает.

— Ян, ой… — вижу за его спиной массивную фигуру Игната, — вы вдвоем…

— Я же сказал, — подмигивает мне.

— Это что тут творится?! — верещит выскочившая соседка. — ЛЕРОЧКА!

Хватаю мужчин за руки и заталкиваю в квартиру. Закрываю дверь на все замки, выдыхаю. Ну всё! Теперь я официально проститутка и шалашовка.

— Отлично! — хлопаю в ладоши. — Раз вас двое, вы сможете мне помочь!

Мужчины расплываются в похотливых улыбочках, но я имею в виду совсем другое…

Глава 12

Лера

— Лера, пожалуйста…

— Пощади!

Стоны мужчин на кухне ласкают мой слух. Виляя бёдрами, подхожу к столу. Томно закусываю губу. Взмахиваю ресницами. Лямка пижамки игриво ниспадает с плеча.

Во мне проснулся кулинарный демон.

— Ещё салатика? — беру пустые тарелки.

— Лера! — рычит Игнат. — Ты великолепно готовишь! Салаты, мясо и пирог просто восхитительны, но…

— Но мы уже по три тарелки съели! — стонет Ян. — Ты зачем столько еды приготовила?!

— Я когда нервничаю совершенно себя не контролирую. Папа называет это компульсивной готовкой.

— Так сильно испугалась, что готовить начала? — брови Игната взлетают вверх.

— Угу.

Мужчины с трудом встают. Не знаю, о каком переедании речь, но их животы всё еще совершенно плоские. И упругие. Потрогать хочется… очень! Пощупать эти плотные кубики.

И не только их…

Игнат привлекает меня к себе.

— Хотела нас отвлечь от себя, детка? — рычит мне в губы.

— Ты пахнешь корицей, — смеюсь.

— Не нравится? — шепчет.

— Ммм, — от его близости меня ведёт.

Что со мной? С ума схожу просто!

— Пижамка у тебя больно сексуальная, — хохочет мужчина, всё еще не касаясь моих губ.

— Не надо сарказма, — немного обижаюсь.

— Никакого сарказма, — он подцепляет резинку моих леггинсов, обхватывает попку.

— Ну, чем займемся? — Ян всё это время наблюдает за нами.

— Нужно помыть посуду, — мечусь в руках Игната, сжигаемая собственными желаниями.

А они ну очень неприличные! Для неопытной девственницы так точно! Желание убежать и спрятаться сплетается с мечтами быть лишенной невинности прямо на этом столе…

— Ах! — погрузившись в противоречивые мысли, не замечаю, как губы Игната уже изучают мои плечи.

— Ты такая вкусная девочка, — бормочет, толкает меня к столу, — ну как тут удержаться и не сорвать твой сочный плод?

Низ живота потягивает от его порочных слов. Леггинсы становятся влажными.

— Папа, — шепчу, с радостью принимая жаркие поцелуи, — может вернуться… ммм… в любое… ох… время!

— Жаль. Ладно, возьмем мы тебя в особой обстановке, — мурчит мужчина, одним только голосом пуская мурашки по моему телу, — а пока…

Подхватывает меня под попку, приподнимает. Обнимаю Игната за плечи, обвиваю его торс ногами.

— Пока мы просто поиграем, — рычит, несет меня в спальню.

Ловлю себя на мысли, что рада тому, что папы нет. И немного расстроена, что сегодня мы снова не дойдем до конца. Но в голове крутится ещё туча других мыслей.

Как это — с двумя? И почему я даже не сомневаюсь? Ведь странно хотеть двоих мужчин, правда? Странно и порочно. Но сладко…

— Ах! — Игнат роняет меня на кровать, нависает сверху.

Его тёмный взгляд прилипает к моим губам. Зрачок полностью закрывает радужку. Машинально их облизываю.

Ян падает на постель с другой стороны.

Двойной взгляд сжигает меня заново. Огонь под кожей распространяется по всему телу. Хочу снять эту одежду! Но нет сил даже слова вымолвить. Поскольку с другой стороны ринга страх и стеснение.

Пока непонятно, что возьмет верх надо мной.

— Давай это снимем, — Ян медленно стягивает с меня маечку, я машинально прикрываюсь, краснею.

— Не надо… — становится неловко и страшно, — а если папа вернется?

— Папина дочка проснулась? — тянет Игнат. — Лера, не волнуйся так. Мы не сделаем тебе ничего плохого.

Я не вас боюсь, а себя! Ведь как только вы касаетесь меня, изнутри рвётся что-то тёмное, порочное. Желание, сметающее все запреты и сомнения огромной волной.

— Не бойся нас, — мурчит Ян, мягко отнимая мои руки от груди, — дай нам посмотреть на тебя. Наша девочка.

Наша…

Закусываю губу, пылая и сгорая в собственных эмоциях. Я привыкла контролировать чувства. Но рядом с друзьями папы всё летит к чёрту.

— Красивая, — Ян нежно ведет кончиками пальцев по моей груди, — сладкая…

Впивается в сосок, срывая крик с моих губ. Нет! Нет! Нет! Дааа…

— Вот так, молодец, — Игнат целует второе полушарие, — расслабься, Лера. Сейчас мы с тобой как следует поиграем.

— Ммм! — верчусь, как уж на сковородке.

— Посмотри на нас, — хриплый баритон Яна сводит с ума.

— Стыдно, — бормочу, не в силах унять дрожь в теле.

Ведь мне так хочется больше… значительно больше!

— Посмотри, — повторяет мужчина уже настойчивее, и я распахиваю глаза.

Боже мой! Это настолько необычно, но красиво. И безумно приятно. У меня очень чувствительная грудь. И сейчас два мужчины облизывают ее… мамочки!

— Вот так, хорошо? — Игнат кусает меня за сосок, одним резким движением срывает с меня насквозь промокшие леггинсы вместе с трусиками. — А сейчас будет ещё лучше.

Мужчины опускают руки к моей киске. Касаются распаленной горячей плоти. Я уже совершенно бесстыже кричу, извиваюсь и схожу с ума. «Нельзя» борется с «хочу».

Но потом они соединяются, и от запретности происходящего я возбуждаюсь ещё сильнее. Кажется, что гуляю по лезвию. И могу свалиться в любой момент. Именно от этой опасности иду дальше, делаю шаг за шагом.

И влюбляюсь в тех, в кого нельзя. Прекрасно понимая, что у нас не будет семьи и детей, а я хочу именно этого. Но чувства невозможно подчинить прагматичному расчету.

И я очень сильно привязываюсь.

— Еще! Божеее! — вскрикиваю, дыхание рвётся на части.

Что со мной?

— Наша сладкая девочка, — бормочет Ян, пожирая мои соски, — почти кончила, ведь так?

— Дааа! — выгибаюсь дугой, взрываясь от их интенсивных и порочных ласк.

Всего лишь поцелуи, касания. Мы даже сексом не занимались, а я