Бьющееся сердце - Лора Павлов

Она преодолела оставшееся расстояние и остановилась прямо передо мной.

— Я обычно слушаю детские сердца, так что не привыкла к таким большим пациентам.

Это рассмешило Катлера еще сильнее.

— Вот почему я ем овощи — хочу вырасти большим, как папа и дяди. Ты слышишь его сердце?

Она приложила стетоскоп к моей груди, вставила наушники в уши и внимательно прислушалась, прежде чем взглянуть на моего сына.

— Представляешь, у него действительно бьется сердце. Наверное, потому что ты рядом.

— Пап, а что будет, когда меня не будет рядом?

— Похоже, мне придется держать тебя при себе, дружок, — сказал я и встретился с ней взглядом. Ее глаза, цвета зеленого нефрита, смотрели на меня с каким-то внутренним напряжением.

Что-то из того, что сказал Катлер, явно выбило ее из равновесия, и она старалась это скрыть.

— Думаю, пока твой папа знает, что ты счастлив и здоров, его сердце будет биться, — сказала она.

— Можно я послушаю сердце папы?

— Конечно. — Она жестом предложила мне сесть на стул, а сама вставила наушники стетоскопа в уши Катлеру и приложила головку прибора к моей груди. Он слушал очень внимательно, но я смотрел только на нее. Она смотрела на него с таким вниманием, с едва заметной улыбкой на губах.

— Ты слышишь его?

— Ага. У него хорошее сердце, правда?

Я рассмеялся, и Эмерсон тоже хмыкнула.

— Да, хорошее.

— А можно я послушаю твое сердце, доктор Эмерсон?

Она удивленно распахнула глаза.

— Эм... ну, да, конечно.

Она опустилась до его уровня и приложила стетоскоп к своей груди.

— Ух ты! У тебя самое лучшее сердце, доктор Эмерсон. Самое-самое.

Она рассмеялась и выпрямилась, забрав стетоскоп.

— Ты умеешь находить нужные слова, Бифкейк. Ты только что завоевал мое сердце педиатра.

Следующие несколько минут она говорила мне, что Катлер хорошо справляется с лечением астмы, и что можно попробовать безрецептурные препараты от аллергии, если понадобится. Хотя, скорее всего, кашель скоро пройдет.

Мы уже выходили, когда мой сын обернулся.

— А Винни может сегодня после лагеря зайти ко мне поиграть?

Она немного замялась, но быстро взяла себя в руки.

— Конечно. Я сегодня допоздна работаю, но когда вернусь, гляну на улицу. Если ты будешь во дворе, позволю ей выйти и поздороваться. Она сейчас здесь, если хочешь забежать к ней во двор до лагеря.

— Да! — Катлер победно вскинул кулак, и мы все вышли в коридор. Сын побежал во двор, где раньше любил играть с собакой дока — Сэйди Мэй. А я направился к стойке регистрации рядом с Эмерсон.

— Извини за все эти вопросы. И за то, что тебе пришлось осматривать мое сердце. Сегодня, похоже, акция — два по цене одного, — сказал я с усмешкой.

— Все в порядке. Он милый и любопытный, мне это нравится, — вздохнула она. — И хорошо знать, что у тебя все-таки бьется сердце.

— Да. Я не вру, когда говорю ему, что оно бьется ради него. Потому что были времена, когда я сомневался, что оно вообще работает. Но потом я смотрю на него и забываю обо всем остальном, понимаешь?

Она улыбнулась.

— Еще как понимаю.

Катлер вбежал обратно.

— Винни точно хочет поиграть со мной после лагеря!

— Все, понял. Хватит настаивать, — сказал я, беря его за руку. — До встречи, Чедвик.

— Увидимся сегодня после лагеря, доктор Эмерсон!

Я услышал ее смех, пока мы выходили за дверь.

И почему-то в голове крутилась мысль о том, что она от меня скрывает.

О том, кто или что причинило ей такую боль.

Она не потому здесь, что хочет. А потому что ей надо.

Она от чего-то бежала. Или от кого-то. И я собирался выяснить от кого.

Она помогала моему сыну и это было минимумом, что я мог сделать для нее в ответ.

Когда мы добрались до лагеря, я поговорил с руководителем, чтобы убедиться, что все вожатые в курсе астмы Катлера и знают, что у него есть ингалятор в рюкзаке, а также один находится у медсестры. Мне подтвердили, что все под контролем, и я поехал на ресторан, чтобы заняться ремонтом.

Наша команда работала вовсю, и новое крыло уже начинали обшивать. Кингстон был внутри и помогал парням с планировкой кухни.

— Как тут дела? — спросил я, глянув на чертеж архитектора.

— Потихоньку. Техника уже заказана, а сегодня я начну собирать большой остров для готовки, — ответил Кингстон, отпив кофе. — Как там Катлер?

— Все хорошо. Кашель — это просто аллергия, и новый ингалятор, похоже, помогает. Я только что оставил его в лагере.

Он обернулся ко мне, пока остальные парни занялись делом. Несколько секунд он изучающе смотрел на меня, а потом усмехнулся.

— Похоже, ты больше не бесишься на городского доктора.

— Да это я просто вел себя как придурок. Не ее вина, что Док ушел на пенсию, — я сунул руки в карманы.

— Сейлор говорила, что она пару раз заходила в книжный, и ей она очень понравилась. Кажется, она поедет с ними в эти выходные.

— Ага. Она упоминала об этом. Ну, хорошо для нее, — пожал я плечами, не понимая, куда он клонит.

— Просто говорю... Она живет по соседству. Ей нравится твой сын. Он о ней не замолкает. Она врач — это вообще полезно. Не списывай со счетов.

— Не списывай со счетов? — фыркнул я. — Ты о чем вообще, черт побери?

— Ну, типа... будь хорошим соседом. Может, заманишь ее своими прелестями... — Он игриво подвигал бровями, и я застонал.

— За работу, придурок. Никто никого не заманивает своими прелестями… хотя у меня, признаю, достойный комплект, — усмехнулся я. — Мы едва ли можем называться соседями. И она здесь ненадолго, так что смысла в этом нет.

— Вот о чем я и говорю, — поднял бровь Кингстон. — Сначала ты говоришь, что вы почти не общаетесь, а потом тут же перечисляешь причины, по которым не можешь с ней замутить. Она здесь ненадолго. Ну и что? Заведи интрижку. Развлекись. Ты стал слишком серьезным. Хочешь сдохнуть в одиночестве?

— Кинг, — бросил я, глядя на него осмысленно.

— Нэш.

— Брат, ты несешь чушь. Теперь я умираю в одиночестве? По-моему, ты все это затеял, чтобы отвлечь меня от работы. Пошли, займемся делом.

— Я просто знаю, каково это — просыпаться с красивой женщиной в постели каждое утро. Думаю, тебе бы это тоже понравилось.

Я застонал и начал пятиться к двери:

— У меня сын, которого надо растить, и компания, которой надо управлять. Мне никто не нужен в кровати, потому что я едва держу