Мой лучший любовник - Джил Мансел

Конечно, они зря теряли время, потому что Джез никогда не слушал их записи. Теперь его жизнь была зоной-свободной-от-музыки.

— Она себя не рекламирует, — заявил Харри, — в этом ее проблема. Она чертовски хорошо поет.

— Так хорошо, что меня не хотят слушать ни в одном пабе города. — Люсиль говорила бесстрастно.

В следующее мгновение у их столика появился лысеющий тип — вероятно, менеджер — и сурово постучал по часам.

— Мы платим тебе не за то, чтобы ты сидела и болтала.

Очевидно, перерывы длились здесь не более трех минут. «Вот безобразие», — подумала Сюзи.

Люсиль допила содержимое стакана и встала. Увидев, что Сюзи снимает жакет и усаживается поудобнее, собираясь смотреть, Люсиль сказала:

— Боже, не старайся быть вежливой.

— Дело не в этом, — радостно сообщила Сюзи. — Уверяю тебя, я бы не осталась, если бы не хотела. Но я не представляю, откуда у тебя это, от кого музыкальный талант — никто в нашей семье не заработал бы пением и конфеты. Вообще-то я всегда считала, что могу петь, но все остальные меня уверяют, что это не так. Джез говорит, что я пою, как Лили Сэвидж, которую душат ее собственными чулками.

Люсиль подняла гитару с пола.

— Мой отец пел.

— Правда? — На Сюзи это произвело впечатление. — Значит, он был знаменит?

Люсиль улыбнулась.

— Нет, у него была другая работа. Он пел для души. Вообще-то он водил такси, этим и зарабатывал.

Таксист. Боже. Как ни старалась, Сюзи не могла представить, как многие годы ее мать вела двойную жизнь, разрываясь между состоятельным, серьезным ученым и, очевидно, не слишком богатым, поющим водителем такси.

Не прошло и пятнадцати минут, как благодаря Сюзи весь четвертый этаж «Ананаса» очистился от посетителей. Каждый раз, как Люсиль заканчивала песню, Сюзи аплодировала и приветствовала ее с бурным энтузиазмом, при этом бросая на всех остальных многозначительные взгляды, негодуя, что они не поддерживают ее овации, поэтому посетители стали толкать друг друга в бок, отставлять в сторону стаканы и торопиться к выходу.

К десяти часам аудитория сократилась до Харри, Сюзи и двоих слегка удивленных барменов.

— Разве она не замечательная? — Сюзи засунула пальцы в рот и пронзительно засвистела, выражая Люсиль свое одобрение, когда та закончила печальную песню Пи Джей Харви. Песня совсем не соответствовала вкусу Сюзи, но сейчас было не время для критики. — Знаете, она моя сестра! Представляете, у меня есть сестра, которая умеет так петь!

— Представляете, у Люсиль есть сестра, которая умеет так распугивать публику, — заметил высокий бармен. — Обидно, ведь она еще не успела пустить шляпу по кругу.

— Как же это произошло? — Сюзи в ужасе закрыла рот ладонями. — Боже, боже, я не хотела! Быстрее, где шляпа? Давайте я в нее положу… Сколько она обычно получает?

— Не волнуйся. — Когда Сюзи уже искала кошелек, рядом с ней появилась Люсиль. — Они тебя разыгрывают. Мне платят зарплату.

Казалось, Сюзи сомневалась.

— Много?

— Нет. Вообще-то очень мало. Но мне хватает. А со следующей недели я выступаю в баре «Обруч» на Уайтлейдиз-роуд.

— Тебе хватает? — с сомнением повторила Сюзи. Если честно, оставалось еще много вопросов, которые ей хотелось задать. Ее так и подмывало составить вопросник на двести страниц, на манер анкеты для возврата налогов, упомянув все мелочи, которые ей не терпелось узнать. — Ты занимаешься чем-то еще кроме пения?

— Я выгуливаю собаку, — ответила Люсиль. — Это неплохо, не напрягает.

— Она выгуливает собаку моего брата, — объяснил Харри. В кармане его пиджака зазвонил телефон. — Черт, надеюсь, это не с работы.

— Выгуливаешь собаку, — повторила Сюзи, тряся головой. — Знаешь, я этого никогда не понимала. Как люди заводят собак и называются собачниками, а сами даже не способны выгуливать своих питомцев? Каким же лицемерным надо быть? — Она продолжила разглагольствовать, все больше увлекаясь: — Что происходит с людьми? Если бы они любили своих собак, они бы хотели с ними гулять, верно? Но нет, для них это слишком тяжело! Зачем напрягаться и выгуливать животное, если можно сидеть на жирной заднице и платить кому-то, чтобы за тебя выполняли всю грязную работу? Они настоящие лентяи…

— Верно. Да, — говорил по телефону Харри, кивая. Он протянул трубку Сюзи: — Тебя.

Сюзи удивленно посмотрела на телефон.

— Как может кто-то звонить мне по твоему телефону?

Он не улыбался.

— Поверь, это тебя.

Она неохотно взяла у него телефон.

— Алло?

— Имя? — потребовал властный мужской голос.

О боже, только не старший констебль!

— Майфенвай. Э… Майфенвай Шаффлботтом, — сказала Сюзи. Она посмотрела испуганными глазами на Харри, который только пожал плечами и сел поудобнее, глядя на нее с жалостью.

— Ладно, а теперь слушайте меня. Каждое утро я беру моего пса на пробежку в район Холмов. Он пробегает не меньше трех миль. А каждый вечер я снова вывожу его, и мы бегаем, возможно, мили четыре или пять. Но в течение дня я должен работать, а так как мой пес — ирландский волкодав, ему нужно почаще упражняться в беге. Вот почему, мисс Шаффлботтом, я нанял человека, чтобы кто-то навещал собаку во время ланча и выгуливал его около часа. — Он сделал паузу, затем добавил: — Кроме того, у меня не жирная задница.

— Что тут скажешь? — сказала Сюзи, — я извиняюсь. От всей души.

Мужской голос медленно выговорил:

— Я тоже думаю, вам следует извиниться. И после этого повесил трубку. Не веря своим ушам, Сюзи слушала гудки в трубке.

— Он повесил трубку.

— Не может быть, — с улыбкой проговорил Харри.

— Кто это был?

Но Харри, явно получая от всего этого удовольствие, только пожал плечами.

Сюзи нашла последний номер и нажала «Ответный звонок». Ответили после второго гудка.

— Алло?

— Кто вы?

Она услышала, как он засмеялся.

— Любитель собак, мисс Шаффлботтом. Или я могу называть вас Майфенвай?

Ее пальцы покрепче сжали трубку.

— Слушайте, я скажу вам мое настоящее имя, если вы назовете свое.

Снова смех. Черт возьми, думала Сюзи, как раздражает, когда люди так себя ведут.

— Вы похожи на мышь, которая говорит слону: «Я на тебя не буду наступать, если ты не наступишь на меня», — сказал мужчина на другом конце провода. — Дело в том, что я уже знаю, кто вы.

Ухо у Сюзи покраснело. Ее это все больше занимало. Конечно, самым умным решением было бы повесить трубку. Ха! Это показало бы ему, с кем он…