Вторжение - Кира Уайт

До этого момента я старалась не думать ни о чем подобном, но Бриттани права. Мы видели доказательства собственными глазами. Кровь и кости. Они ведь кому-то принадлежали. Кроме того внешний вид Тревора…

Почему парень так изменился? Неужели из-за того, что съел огромное количество… людей. Брр… даже думать об этом ужасно. Но другой причины столь колоссальных перемен в его внешнем виде я не вижу. Хотя, возможно, все дело в твари, сидящей где-то внутри него. Может, это она так на него повлияла? Встряхиваю головой, прогоняю назойливые мысли прочь и сосредотачиваю внимание на подруге. Протягиваю руку и касаюсь ее ноги, отчего она снова вздрагивает, а мне становится больно. Больно оттого, что ей довелось пережить. Вряд ли в ближайшее время Бриттани будет в порядке.

– Ты не станешь зомби, – как можно тверже повторяю я и бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Погони все еще нет, что с одной стороны обнадеживает, а с другой настораживает. – Надо остановить кровь и чем-то обработать рану, чтобы никакая зараза не прицепилась. Посмотри в бардачке, там должны быть салфетки.

Бриттани продолжает всхлипывать, но достает упаковку бумажных полотенец. Стараясь действовать как можно осторожнее, она начинает промакивать кровь с места укуса. Брит едва касается раны, но тут же отдергивает руку, шипит от боли и что-то тихо бормочет, но я не могу разобрать слов. Так продолжается несколько раз, подруга становится бледнее и бледнее, а в ее глазах вновь собираются слезы. Через несколько минут нам открывается ужасная картина. Рану точно надо зашивать. Смотреть на рваные края, оставленные новыми зубами Тревора, невыносимо, поэтому я отвожу взгляд, возвращая внимание на дорогу. Закусив губу, начинаю думать о том, а не отвезти ли Брит в больницу? И будет ли от этого какой-то толк, ведь по новостям говорили, что медицинские учреждения переполнены. Для начала нужно найти какую-нибудь аптеку, но с этим тоже могут возникнуть проблемы, сомневаюсь, что сегодня хоть кто-то вышел на работу.

Бриттани тем временем избавляется от большей части крови, а потом берет новую салфетку и вытирает слезы. Ее тушь давно размазалась, образовав черные полукружия под глазами, но Брит и не думает посмотреть в зеркало, чтобы привести себя в подобающий вид. Вряд ли ее вообще заботит внешний вид после того, что с ней произошло.

Решаю все-таки ехать домой, там что-нибудь придумаем. Хотя улицы продолжают оставаться пустынными, это почему-то не успокаивает, а наоборот, вгоняет в еще большее уныние.

Где все? В любом случае должны найтись те, кто плюет на просьбы властей сидеть дома. Должна же быть еще полиция и военные. Но город будто вымер. Кроме тех людей, что я видела в супермаркете, когда ехала за Бриттани, мы вообще не встретили ни одной живой души.

В любом случае хочу поскорее оказаться в родных стенах, где меня ждет хотя бы мнимая безопасность.

Возвращаюсь тем же путем, что и ехала к дому Тревора, слегка притормаживаю возле разбитой витрины супермаркета, больше людей внутри не вижу, и копы до сих пор не явились. Судя по вывеске, где-то в здании есть еще и аптека. Думаю, это наш шанс запастись антисептиком, бинтами, антибиотиками и обезболивающим для Бриттани. А я уверена, ей сейчас очень больно, возможно, она не ощущает этого из-за шокового состояния.

Торможу прямо посреди тротуара, по которому ехала, и смотрю на Брит.

– Оставайся в машине, я быстро сбегаю в аптеку и вернусь.

Она медленно поворачивается к разбитой витрине, а потом возвращает внимание на меня. С ресниц вновь готовятся сорваться слезы, но Бриттани не дает им этого сделать.

– Это ведь незаконно, Эм, – шепчет она. – Там темно, а значит, магазин не работает.

То, что у него разбита витрина, ее, видимо, не смущает. Но я твердо намерена выполнить задуманное.

– Знаю, – уверенно произношу я. – Но нам нужны медикаменты. Оставайся здесь!

Пока Бриттани не принялась уговаривать меня остаться, а я не послушалась и не передумала, быстро покидаю машину и бегу в сторону магазина. Перелезаю через витрину, под подошвами хрустит битое стекло, но я стараюсь не обращать на это внимания. Быстрым шагом иду по разграбленному супермаркету, полки почти полностью пусты, даже в отделе бытовой химии отсутствуют многие товары. От осознания, до чего опустились люди, становится страшно за наше будущее. Я ничем не лучше этих людей, ведь тоже собираюсь воровать. И хотя я хочу лишь взять необходимые для здоровья вещи, а не средства для стирки, вряд ли это чем-то лучше.

Угонщица. Воровка. Что дальше, Эмили?

Подхожу к аптеке и осторожно заглядываю внутрь полутемного помещения. Там такой же разгром, что и в супермаркете. Набрав в грудь побольше воздуха, что дает мне дополнительный прилив смелости, перебираюсь через стойку и растерянно оглядываюсь. Понятия не имею, где искать нужные вещи. Решаю заглянуть во все ящики по очереди, а также зачем-то открываю холодильник, который оказывается пустым. Трачу не меньше пятнадцати минут, в итоге нахожу две упаковки с бинтами, но не в ящиках, а на полу. Беру большой тюбик антисептика и какие-то таблетки от боли, рекламу этой фирмы я недавно видела в интернете. Нахожу два вида антибиотиков, прихватываю и их. Не желаю больше тратить время на поиски еще чего-то полезного, я и без того задержалась, выбираюсь из аптеки и бегу по пустому магазину к светлому проему, оставшемуся на месте витрины. Оказавшись на улице, с облегчением выдыхаю и бегом направляюсь к машине. Вижу обеспокоенное лицо Бриттани, так и сидящей на пассажирском сиденье.

– Почему так долго? – спрашивает она, когда я занимаю место водителя.

– Там самый настоящий бардак, – сообщаю я и смотрю на горящий датчик топлива.

Черт! Если я хочу завтра отправиться к маме, придется где-то раздобыть бензин. Надо будет заехать на заправку. Надеюсь, они работают. Хотя предчувствие подсказывает, что я настроена чересчур оптимистично.

Страгиваюсь с места и гоню машину в сторону дома. Бриттани вскрывает тюбик с антисептиком, выливает щедрую порцию на несколько сложенных салфеток, а затем прикладывает их к ране. Салон автомобиля наполняется болезненным шипением и грязной руганью, которой я никогда не слышала от этой девушки.

Заметив мой удивленный взгляд, Бриттани невесело хмыкает.

– Что? Во-первых, это больно. А, во-вторых, я девушка хоккеиста, – на последнем слове она запинается и опускает взгляд. – Была девушкой хоккеиста.

Лишь тихо вздыхаю. У меня нет слов утешения для данной ситуации. Да и вряд ли Брит сейчас нужна моя жалость.

Вскоре сворачиваю к своему дому, и первое, что бросается в глаза, – открытые ворота гаража. Мысленно ругаю себя последними