Ты знаешь мой секрет? - Рина Беж

— Это был несчастный случай, — говорю то, что услышала от полицейских, поднимая глаза от сцепленных пальцев. Сама не помню, как стала их выкручивать, вспоминая тот ужасный день, когда в дверь позвонили. — Не знаю, почему ребята решили вернуться. Я их ждала только к концу недели и… тогда не сразу поверила в этот ужас.

— Они были счастливы?

Не могу понять, когда Алекс пододвигается ближе. Кажется, только сидел напротив, а уже рядом, прижимает меня к своему сильному крепкому плечу, поглаживая по спине. А я, стерев сбежавшую по щеке слезу, сама не замечаю, как во всю рассказываю о том времени, когда сестра была по-настоящему влюблена и любима.

* * *

— Это ничего не значит.

Пережив минуту слабости, вновь вздергиваю вверх подбородок и отодвигаюсь. Близость Гроссо действует неправильно, слишком уютно с ним рядом, слишком тепло, слишком… всего слишком. Складывается обманчивое впечатление, что он действительно мне сочувствует и сопереживает.

Эй, Соня, совсем расслабилась? Это тебе не близкий друг или родственник, желающий помочь. Он — чужак. Появившийся совершенно неожиданно. Причем, тогда, когда ты ослаблена и почти раздавлена.

— Зачем ты приходил в клуб?

Хмурю брови. Нет, я не забыла, как он себя вчера вел в самом начале, показав настоящее лицо. Был высокомерен и заносчив. Такой, каким и должен быть пресыщенный жизнью лощеный миллиардер.

— Хотел познакомиться.

— С Лизой? Но почему не домой, а на работу? Как-то странно это получается, ты не находишь?

— Домашнего адреса не было, а вот адрес клуба был на открытке-приглашении, которую я получил вместе с фотографией Макса и твоей сестры. Точнее, нашел на рабочем столе среди кучи того, что мне «забыла» вручить моя помощница.

— Фиговая у тебя секретарша, — ухмыляюсь и качаю головой.

— Я тоже так решил. Потому с удовольствием уволил её за полную некомпетентность. Больше никаких дочек и племянниц маминых подруг. Наём персонала строго через агентство.

Алекс смотрит прямо, вспышки недовольства не показывает, хотя думала, что зацеплю, намекая на недостатки в работе такого прославленного рода Гроссо.

— Я видела тебя дважды.

— Именно столько раз я и был в клубе.

— Почему сразу не подошел, не заговорил?

— Скажем так, я поверил одному из ваших служащих, который очень правдоподобно уверял, что после выступления и привата на втором этаже ты слишком устала.

— Что?

Даже отшатываюсь от такого заявления, прямо намекающего, чем я наверху могла заниматься. Хотя, нет, не «могла», а именно занималась.

Теперь понятно, почему сидящий передо мной мужчина повел себя грубо, намекая что я грязная. Но, всё же…

— Ты решил, что Лиза, не успев похоронить твоего брата, пустилась во все тяжкие? Принял за проститутку.

— Соня, мне жаль, что я поверил этому… слизняку. Но ты действительно, когда спускалась, выглядела, как…

— Затраханная баба, — заканчиваю за Гроссо.

Растягиваю жесткую широкую улыбку, стискивая посильнее зубы. Не понимаю, отчего его слова задевают. Бьют наотмашь, хотя я должны бы привыкнуть и не реагировать.

— Прости.

Произносят мужские губы. А на лице никаких эмоций.

А чего, собственно, Сонь, ты ждала? Что на колени бухнется и каяться начнет? Наивняшка.

— Да ладно, — ухмыляюсь, — я ж и есть затраханная баба, только не мужиками, а судьбой. Так что, можешь считать, что не ошибся.

Поднимаюсь из-за стола, чтобы хоть чем-то занять руки, которые почему-то начинают дрожать. Все эти вопросы и воспоминания о сестренке жгут внутри, заставляют сердце обливаться горькими слезами, душу рыдать, дыхание сбиваться.

— Хочешь еще кофе?

Предлагаю не глядя, потому что уже готовлю порцию себе.

— Нет. Спасибо, — звучит спокойный голос, а я расслабляюсь, так как Алекс остался сидеть на прежнем месте, а значит, стал от меня чуть дальше. — Почему ты заняла место сестры? Тебе же не нравится выступать на людях.

— Откуда?

Оборачиваюсь, желая понять: как он понял? Я же всегда скрывала эмоции, прятала за безразличием и бравадой.

— Не мимика. Жесты. Твое тело само говорило, почти кричало, как тебе в клубе неуютно. Так почему?

— А всё просто, — пожимаю плечами, вновь возвращаясь к привычному и расслабляющему занятию: добавляю сливки в нацеженный кофемашиной напиток. — Клиника, где за… Лизой должны были ухаживать, не государственная.

— Деньги — не проблема.

Слышу из-за спины и лишь качаю головой. Ну да, конечно. Для Гроссо всё именно так и обстоит.

— Какая сумма нужна? Я заплачу.

Вдыхаю медленно и также выдыхаю. Поздно уже, слишком поздно.

— Не надо. Нам ничего не надо.

— Соня…

— Так значит, — перебиваю его, меняя тему, — ты решил, что жена твоего брата — шлюха, и сам решил ей попользоваться?

— Я хотел просто задеть, не переходя грань. Но, ты сама настояла, а я не отказал.

Пожимает мускулистыми плечами. Поза расслабленная, лишь взгляд острый, подмечающий каждую деталь, считывающий все мои шаги, действия, эмоции. И да, Алекс не жалеет о том, что было сегодня ночью.

А я? Жалею?

Подумаю об этом потом… Когда-нибудь потом.

— Мне нужно уходить. Думаю, и тебе пора.

Открытым текстом намекаю, что гостям уже не рады.

— В больницу? — угадывает с первого раза.

— Да.

Не вижу смысла скрывать. Иначе этот человек просидит тут еще неизвестно сколько. А мне уже давно пора спешить.

— Я поеду с тобой, — утверждение.

— Нет, — качаю уверенно головой.

Это только моё дело. Мне не нужны посторонние, чтобы наблюдать и оценивать со стороны мои поступки. Знаю, что сорвусь, стоит лишь увидеть сестренку. Так что, НЕТ.

— Это не обсуждается, Соня. Я жду тебя на улице.

Наши взгляды пересекаются, словно рапиры фехтовальщиков перед началом боя. И я отчетливо вижу его решимость, непоколебимость и упорство. Не отступится, зараза.

Сдаюсь. Киваю, понимая, что тут мне не выстоять, и указываю ладонью на дверь.

Мне нужно немного времени на новый раунд.

* * *

— Ехать далеко, — сообщаю Алексу, как только подхожу ближе.

Он стоит возле машины рядом с задней дверью. Тело расслаблено, чуть откинуто назад, руки в карманах, ноги расставлены. Глаза спрятаны за солнечными очками. Но… я чувствую, что он отслеживает моё приближение, не отводя взгляда. Словно, если вздумает отвернуться, я сбегу. Глупость какая лезет в голову.

По периметру, окружив две огромные темные машины расположились четверо охранников. В костюмах и белых рубашках. На улице жара, плюс двадцать семь, не меньше, солнце печет во всю. Как-никак середина лета. Но я завидую этим бравым ребятам и их пиджакам, потому что меня знобит.

Кутаюсь в тонкий черный кардиган, который накинула поверх