Ты знаешь мой секрет? - Рина Беж

Вскидываю взгляд на незнакомца. А у него явно предохранители слетают. Скулы ходуном ходят. Глаза бешено горят. Кулаки сжал. Наверное, мою шею представляет.

Минуту смотрю на него. Просто смотрю. Его слова ранят. Больно ранят. Ведь я действительно хоронила Макса. Одна. Только не своего мужа, а Лизы. А сестренка уже тогда не приходила в сознание.

— Лиза… умерла, — произношу еле слышно, сглатывая комок сухим горлом.

В груди начинает жутко печь. Кажется, я перестаю справляться.

— Что?

Хмурится. Смотрит с недоверием, сжимает салфетку в кулак и, не глядя, засовывает ее в карман.

— Лиза умерла… сегодня.

Повторяю то, что еще не в полной мере осознала. Слова режут рот, как стекло. Нет. Не могу больше. Надо уходить.

Подхватываю рюкзак и, ничего не видя, толкаю дверь. Она не поддается. Туго соображаю, что сама и защелкивала личину. Наощупь нахожу рычажок, поворачиваю замок и выхожу…

Мне надо домой… Побыть одной…

Глава 7

Пребываю словно в вакууме, пока продвигаюсь к выходу. Кажется, кого-то случайно задеваю, а вот извиняюсь или просто думаю об этом, сказать точно не могу. Организм устал. Безумно устал. Будто в нем вырубило всё электричество, разом, без предупреждения.

Оп! И нет. Свет померк.

И все системы работают в аварийном режиме, но пока, слава Богу, справляются.

Я продолжаю идти. Шаг за шагом. Вперед. Просто вперед.

— Давай-ка, немного левее. Вот так, ага, умница, — кто-то уверенно сзади обхватывает за талию и слегка управляет мною.

Не сопротивляюсь, главное, что не останавливают. Не задают вопросов. Не навязывают бестолкового разговора, который нужно поддерживать. А значит, с каждым шагом я фактически приближаюсь к дому, к своей квартире, к одиночеству.

Нет, не хочу думать.

Не хочу вспоминать.

— Теперь вот сюда, так. Правильно.

Хмурюсь, потому что в поле зрения попадает молодой человек, смутно знакомый, он кивает, будто мы должны быть уже представлены друг другу, и распахивает дверь машины, предлагая забраться внутрь.

Огромный черный внедорожник. Пугающе огромной.

Безразличие на минуту отступает, и я непонимающе оглядываюсь, стараясь сообразить: а что, собственно, происходит вокруг меня?

Мы на парковке возле клуба, который я покинула, используя лишь автопилот и какого-то командира сзади. Тот пару раз менял мой курс, явно избегая ненужного столкновения.

Оборачиваюсь и почти не удивляюсь, натыкаясь на темный пронзительный взгляд моего первого мужчины. Но сейчас в его глазах нет того голодного блеска, которым он сжигал меня во время нашего короткого, но довольно тесного общения. Нет высокомерного пренебрежения, с каким он смотрел в ВИП-зоне, предлагая сделать ему минет. Нет злости, той, что тлела в глубине очей, когда он кидал мне нелепые обвинения в моем обмане… На секунду приходит ассоциация с волнением и сопереживанием… Но я отбрасываю ее, как полную нелепицу.

— Что… ты…

Хочу спросить о том, что вообще происходит. Почему я именно здесь, на парковке, если такси не заказывала, да и идти собираюсь в другую сторону. Почему он рядом, если мы распрощались еще в клубе. Кто эти люди, что стоят возле большущей машины и следят за нами, явно ожидая какой-то команды.

И да, я не оговорилась, именно за нами. Потому что незнакомец, который откуда-то знает мою сестру, знал… так и продолжает держать меня за талию. А я, словно в порядке вещей, умудряюсь немного на него опираться.

Господи! Ноги устали и еле держат. Вот и всё объяснение.

— Поехали домой, — вместо всего произносит он негромко.

Да, клуб остался позади и теперь повышать голос нет необходимости. Потому говорит спокойно, уверенно. Не вопросом, утверждением.

— Я сама, — мое привычное «я могу сама» вновь вылезает на первый план, но удивительно быстро уступает мягкому…

— Пожалуйста, давай не будем нагнетать.

Вскидываю взгляд, минуту смотрю в невозможно красивые глаза. Ага, сил ни на что нет, а восхитительно-завораживающие омуты умудряюсь заметить. И просто киваю.

— Киевская, 17.

— Давай, я тебе помогу, — обнимает чуть крепче и подсаживает на ступеньку, чтобы разместить в монстро-машине.

Не сопротивляюсь. И спокойно выдерживаю мимолетное прикосновение к груди, когда он защелкивает ремень безопасности.

— Семь минут, — произносит молодой человек, проложив путь на дисплее, встроенном в автомобильную панель.

И дождавшись, когда Он обойдет машину, займет соседнее со мной место и кивнет, заводит двигатель и плавно стартует.

— Если ты достанешь ключи и назовешь номер квартиры, то можешь засыпать прямо сейчас, — вновь внимательно меня разглядывая, выдает странный незнакомец. — Обещаю доставить до кровати в целости и сохранности.

Это обещание кажется таким сказочно-нелепым, что, сама от себя не ожидая, хмыкаю с улыбкой.

Господи, какой бред! Что вообще происходит с моей жизнью?

— А ведь ты даже не знаешь, как меня зовут, — качаю головой, успокаиваясь, и в следующий момент привожу мотыльков, оживающих в груди, в очередной шок.

Делаю так, как мне только что предложили: достаю ключи и вручаю незнакомцу.

— Двадцать два.

— Утром я буду знать о тебе всё.

Не знаю, слышу это наяву, или уже впадая в дрему, потому что глаза закрываются и… да, я засыпаю.

* * *

— Эй, Соня, пора просыпаться.

Доносится сквозь дрему смутно знакомый голос. Но так фантастически четко вплетается в предрассветный сон, что не придаю этому значения, пока… одеяло не начинает потихоньку от меня убегать. Вначале оголяется шея, потом плечо, грудь.

Ворчу и подтягиваю беглеца назад, переворачиваясь на бок.

Следом тонкие ноты черной смородины и бергамота, а шлейфом кедр и мускус щекочут рецепторы, заставляют нахмуриться и вдохнуть запах глубже. Знакомый запах. Откуда?

Неосознанно тянусь за ним, стараюсь вспомнить, что нас связывает, и утыкаюсь носом во… что-то теплое. Размыкаю ресницы и обозреваю широкую грудь в черной футболке с V-образным вырезом.

Что за бред?

Медленно скольжу взглядом выше, всё ещё надеясь, что это мираж, но с каждой секундой все четче понимаю: не-а, реальность.

— Доброе утро, Соня, я кофе сварил, — выдает вчерашний незнакомец низким, пробирающим до нутра голосом.

Как огромный кот урчит, тот, что размером с тигра.

Мужчина спокойно лежит на кровати, практически копируя мою позу. На боку, лицом ко мне. Только я головой на подушке, а он свою подпирает согнутой в локте рукой.

Осматриваю его всего и отмечаю, что рубашка бесследно исчезла, как и классические брюки. Зато спортивные штаны и футболка откуда-то нарисовались.

Как так? У меня мужских шмоток отродясь не было. Даже когда Макс с Лизой пару раз оставались с ночевкой, всё привозили и увозили с собой. Знают,