Горький обман - Акваа К

— Позволь мне показать тебе, что именно это за соглашение, потому что я не думаю, что ты понимаешь.

Он наклоняется вперед, как будто швы на его животе — это пустяк, как будто он не вернулся домой из больницы, и покусывает мое плечо.

Он делает еще один укус дальше, прямо над моей грудью, и останавливается перед моим соском. Моя грудь вздымается в предвкушении, когда его запах окружает меня. Мужской, доминирующий и мускусный.

Он сжимает зубами мой сосок через хлипкий джемпер, и мои руки с криком впиваются в его волосы. Желание плещется у меня между ног.

— Скажи мне, а деловые партнеры сосут твои соски вот так?

Прежде чем я успеваю ответить, он движется вниз по моей груди.

— Целуют ли они тебя в такие места?

Он лижет прямо под моей челюстью, его язык плоский. Дрожь пробегает по позвоночнику, и я задыхаюсь, ожидая его следующего движения. Ему больно, и я должна отодвинуться, но я в ловушке его захвата.

Его рука проникает в мои шорты и сжимает мою задницу в грубом, жестоком захвате. Я стону. Его руки исследуют мое тело, словно пытаясь запомнить каждую его щель.

— Они прикасаются к тебе так же?

Я качаю головой, плотно закрыв глаза, пытаясь сдержать стоны, которые продолжают нарастать внутри меня. Мое тело нагревается под его грубыми прикосновениями, и я истекаю плотским желанием.

Его рука скользит по моему бедру и опускается между ног, пальцы раздвигают нижнее белье, и он безжалостно погружает в меня палец. Из меня вырывается придушенный стон, и мои пальцы впиваются в его плечи, когда моя голова откидывается назад.

— Я, черт возьми, так не думаю.

Он поднимает взгляд, и его глаза встречаются с моими. Он всегда находит мой взгляд, и они встречаются, как будто мы созданы друг для друга. Как будто мы подходим друг другу, и нам не вырваться.

Он продолжает вводить палец в меня, затем вводит еще один палец, растягивая. Мои глаза закрываются с шипением. Я едва могу глотнуть воздух. Внутри меня нарастает давление.

Затем он останавливается.

— Не произноси больше этих слов, Аврора. Никогда не произноси их, иначе ты понесешь последствия своих слов.

Я хнычу, отчаянно желая, чтобы он снова поработал пальцами.

— Я уже пытался доказать тебе свои чувства к тебе, так что не повторяй этой ошибки.

Он нежно целует меня в щеку, как будто это может успокоить. Маленький интимный жест в противовес его порочному траху пальцами.

— Поняла, любимая? — шепчет он, прижимаясь своими губами к моим.

Я бездумно киваю.

Я чувствую его прекрасную улыбку на своих губах, когда он мягко прижимается к ним быстрым поцелуем.

— Хорошая девочка.

Мой желудок опускается при этих двух словах. Он прикасается к тому сладкому месту внутри меня, и я разрываюсь на части с громким криком.

Волна за волной накатывает на меня, и глаза распахиваются, когда я вижу, как лицо Ремо наполняется благоговением. Его руки соскальзывают с моих шорт, и он облизывает пальцы один за другим, мурлыча.

Я не могу оторвать взгляд от его губ. Я снова и снова возбуждаюсь. Он всасывает эти длинные толстые пальцы, которые секунду назад так хорошо растягивали меня.

— Ты на вкус такая, как я и думал, — шепчет он, его глаза притягивают мои, его слова тихие, как будто он признается в маленьком секрете.

— Какая именно?

— Mio. — В его словах проскальзывает итальянский, и мое лицо окрашивает глупая ухмылка. Я понимаю, что он имеет в виду. Он говорит это, когда называет меня своей любовью.

Моя.

Глаза Ремо улыбаются, хотя его губы не шевелятся. Он берет плед с моей стороны и откидывает его назад, а затем укладывает меня туда. Толкнув меня в плечо, чтобы уложить обратно, он подтягивает плед под мой подбородок.

— Давай, спи.

Он подталкивает меня под подбородок, притягивая к себе. Я позволяю ему двигать собой, но осторожно, чтобы не причинить ему боль.

Я лежу и смотрю, как закрываются его глаза и выравнивается дыхание. Его огромные плечи и широкая грудь охватывают меня, заставляя чувствовать себя маленькой, защищенной и… любимой.

Мне становится жарко и влажно, когда я вспоминаю слова Ремо. Его слова, его прикосновения, его мягкий грязный шепот снова и снова повторяются в моей голове, и я сжимаю бедра и ерзаю. Меня беспокоит, что завтра я не смогу сосредоточиться на работе.

Это был первый раз, когда он так прикасался ко мне после того, что он сделал. И мое тело, лишенное какого бы то ни было похотливого контакта с ним, звало, умоляло, звало его по имени. Оно мурлыкало от того, как он прикасался ко мне.

Это было грубо, жестко и доминирующе, но что такое его прикосновение, если оно не пропитано жестокостью, которой он окутывает себя?

Ремо спит, но я постоянно просыпаюсь, чтобы проведать его. Ночью я наполняю его стакан водой и постоянно проверяю температуру. Я почти не сплю из-за беспокойства, и когда наступает утро, я устала и не в своем уме, но, по крайней мере, Ремо выглядит хорошо, как будто все в порядке.

— Ты выглядишь так, будто даже не спала, — говорит мне Ремо, направляясь в ванную.

Я только вздыхаю, массируя лоб. Я чувствую, как начинает болеть голова.

Схватив новую марлю и мази, я стучу в дверь ванной. Открыв ее, я вижу Ремо, на котором были только штаны для сна. Посмотрев на то, что у меня в руках, он медленно открывает дверь пошире.

— Позволь мне помочь тебе, прежде чем я уйду на работу. Я не могу спорить с тобой, если ты решишь уйти сегодня, но я приду тебя проведать. Понял?

Нащупав конец обертки, я медленно снимаю ее с его груди, проводя руками по его груди. Каждый раз, когда мои пальцы касаются его кожи, живот напрягается.

Мои щеки словно горят. Я чувствую, как они горят, и ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

Никто не говорил мне, что любить так больно. Никто не сказал мне, что это будет жгучая боль внутри меня. Огонь, который я не смогу унять, даже если захочу.

Когда я снимаю последнюю часть марли, мои руки тянутся к маленькой белой подушечке с красным пятном на ней. Я медленно отклеиваю ее, следя за реакцией Ремо, чтобы понять, не больно ли ему.

Четыре шва. Нет,