Нелюбовь - Елена Сокол

уток, стреляем по мишеням в тире и пьем клубничные милкшейки на берегу пруда, пытаясь время от времени сталкивать туда друг друга по очереди. Я, как обычно, побеждаю – Никита валится к самой кромке, нечаянно наступает в воду, и один его кроссовок промокает. Но наказания судьбы не приходится долго ждать: когда мы идем по аллее, проезжающая мимо поливальная машина окатывает нас обоих с головой.

Наверное, так и выглядят моменты счастья. Короткие, как вспышки. Яркие. Ты чувствуешь запахи, помнишь ощущения и видишь улыбку того, кто рядом. Время останавливается на секунду, чтобы ты мог лучше запечатлеть в памяти этот чудесный миг, а затем продолжает свой бег. И кроме маленького местечка в твоем сердце нигде больше не остается напоминаний о том, что когда-то все это с кем-то могло произойти.

– В музей? – Кивает на большое старинное здание справа Никита.

– Ненавижу музеи, ты же знаешь. – Морщусь я.

– Пару кадров? – Он разворачивает меня к фото-будке.

– Вот это с удовольствием.

Мы забегаем внутрь, оплачиваем снимки, втискиваемся вдвоем в узкое кресло и начинаем так усиленно корчиться, как будто от этого зависит, примут ли нас обоих в цирковое училище на клоунское отделение. И только последний снимок, где мы, отсмеявшись, смотрим друг на друга, получается более-менее приличным. Всеми остальными можно пугать малолетних детей, обещая кару небесную за недоеденную тарелку с манной кашей.

– Надо же, не заметила, как полдня прошло. – Говорю я, убрав фотографии в рюкзак и бросив взгляд на часы. – Наши, наверное, уже освободились с занятий.

– И это еще не последний пункт нашей культурной программы. – Подмигивает Никита.

– Куда ты меня ведешь? – Настораживаюсь я.

– Увидишь. – Загадочно отвечает он.

Кружит каким-то переулками, тянет за собой через подворотни, увитые зеленью и цветами, а затем выводит меня к небольшой арке у старой площади.

– Где мы? Что… – Я замираю у витрины, на которой вижу блестящий Gibson – тот, о котором давно мечтала.

– Красное дерево, – шепчет Никита, положив мне руку на плечо, – брендовые звукосниматели и фурнитура, идеальный баланс звука. Синди будет ревновать.

– Синди с ума сойдет… – С придыханием говорю я, касаясь пальцами стекла витрины. – Она влюбится в него, как только увидит.

– У них будет лучший дуэт. – Заверяет Высоцкий. – Ну, что? Хочешь подержать его в руках?

– Да. – Отвечаю я с улыбкой.

Он открывает мне дверь, мы входим, и Никита просит у продавца показать инструмент. Я дрожу, когда мне дают гитару, и мои пальцы впервые касаются ее тугих струн.

– Неужели, я могу себе его позволить?

– Да. – Кивает он. – Я уже был тут на днях и сделал заказ. Gibson привезли сегодня утром специально для тебя. А твой отец все оплатил.

– Вот это да, – только и могу произнести я.

Пальцы гладят блестящий корпус, а сердце замирает в груди. Вот, оказывается, что ты чувствуешь, когда сбывается мечта.

6.1

НИКИТА

Вчера весь день и весь вечер до глубокой ночи мы с Лелей проверяли в деле ее новую гитару, поэтому сегодня я все утро зеваю. На самом деле, Gibson оказался потрясающим. Инструмент не только оправдал все наши надежды, но и немало удивил: на нем с легкостью можно исполнять музыку в любом стиле, кроме разве что тяжелого металла, но мы никогда и не были ярыми поклонниками этого жанра.

В общем, допоздна истязая вчера гитару, мы играли на ней по очереди, а когда, наконец, разошлись по домам, я еще долго лежал в постели и слышал в голове обрывки мелодий и видел кусочки будущих текстов. Ради чего-то вставал и записывал в блокнот, другое вылетало из мыслей быстрее, чем приходило. В общем, уснул только к утру, и теперь чувствовал себя паршиво. Но в душе фонтанировало вдохновение и расцветал дивный сад из новых крутых идей.

– Уличный фестиваль через две недели, – говорит Аленка, когда мы спускаемся в спортивный зал. – Я сегодня зайду в администрацию, возьму положение и запишу нас для участия.

– За две недели нереально сыграться и выучить хотя бы одну композицию. – С сомнением говорю я.

– Это же не оупен-эйр, – стаскивает с моей головы кепку и натягивает на себя подруга, – мы не будем выступать на сцене по очереди, привлекая к себе все внимание зрителей. Две центральные улицы города заполнятся толпами людей и десятками музыкальных коллективов. Флешмобы, прогулки, уличные торговцы – пространство наполнится какофонией звуков! Народ будет тусить, отрываться, общаться, фотографироваться, наслаждаться вкусной едой! Расслабленная атмосфера, Никит, никто и не заметит, что кто-то из музыкантов ошибся или сфальшивил. Мы должны быть там и просто получать кайф! Сыграем что-то знакомое всем.

– Металлику? – Хмыкаю я.

– Да хотя бы!

– Ладно. – Соглашаюсь я. – Тогда договорись уже с Семеном и составь список из композиций, которые мы реально сможем сыграть.

– Исполним каверы?

– Ну да. – Я пропускаю ее вперед. – Не будем насиловать новеньких нашими песнями, а то придется репетировать сутками напролет. Лучше оставим это до Осенин.

– И зря. – Алена пожимает плечами. – «Сутки напролет» звучит заманчиво!

– Ты вообще без тормозов, – смеюсь я.

Мы расходимся в стороны: слева женская раздевалка, мужская – справа, но до нее еще нужно дойти. Лелька скрывается за дверью, а я так и остаюсь стоять на месте потому, что вижу в пяти метрах от себя Полину. Она стоит возле тренерской, прижавшись спиной к стене, а напротив нее – Миронов. Не дает ей ни двинуться, ни пройти. Поставил ладони по обе стороны от нее на стену и нависает над девчонкой сверху. Честно говоря, выглядит угрожающе, но тут я слышу, как он ласково говорит ей:

– Брось всю эту ерунду, я еще раз говорю тебе – ты единственная. У меня никогда не было такой девушки, как ты.

Полина издает печальный вздох и отводит взгляд.

– Я так устала. Ты что, не можешь просто ответить мне прямо?

– Что ответить? – Он наклоняется к ее лицу, целует ее в подбородок. – Что я должен ответить на те бредни, которые ты придумываешь, чтобы меня позлить?

– Позлить? – Ее голос звучит обреченно. – Дима, девочки говорят, что видели тебя вчера!

– Я был с парнями. – Теперь его тон становится жестче. – Ты мне не доверяешь?

– Я не…

– Кому ты веришь, мне или своим безмозглым подругам?

– Дима, я всего лишь передаю их слова. Они видели тебя с ней в кино.

– Во что я был одет? Они уверены, что это был я? Или тот, кто там был, просто был немного похож на меня? – Миронов ударяет ладонью по стене. – А ты решила наехать на меня из-за сплетен каких-то слепых идиоток?! Да они просто завидуют тебе! Нам с тобой завидуют! – Его тон смягчается, он отрывает руку от стены и кладет ей на щеку, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. – Любая из них мечтает оказаться на твоем месте, малышка. Вот и все. Это просто зависть. Они все тебе завидуют.

– Дима. – Полина убирает его руку со своего лица. – Пожалуйста. Я пытаюсь серьезно поговорить с тобой.

– Разберись лучше со своими подружками. – Грубо бросает он, отходя от нее на шаг. – Только посмотри, как они тебя накрутили!

Она отворачивается в сторону, и неожиданно мы встречаемся с ней взглядами. Полина сглатывает: ей явно неуютно от того, что кто-то стал невольным свидетелем этой сцены.

– Ты точно не обманываешь? – Спрашивает она у Миронова, снова посмотрев ему в глаза.

– Как я могу? – Усмехается он. – Я когда-нибудь врал тебе?

– Нет. – Полина смотрит на него с надеждой.

– Вот видишь. – Дима подходит ближе.

– Просто Стас сказал, что тебя не было вчера с ними.

Ее зрачки расширяются. Видимо, из-за его реакции: очевидно, лицо Миронова вспыхивает гневом.

– Он ушел вчера раньше всех! А потом пришел я! – Выпаливает он, взмахнув руками. – Что тут непонятного?

Полина втягивает голову в плечи. Я инстинктивно сжимаю пальцы в кулаки. Мне хочется защитить ее, и если понадобится, я это сделаю.

– Просто он сказал…

– Да с тобой невозможно разговаривать!

– Дим, – она делает шаг и хватает его за рукав, как утопающий хватается за спасательный круг. – Дим, подожди… Прости.

– Что еще? – Он устало опускает на нее взгляд.

– Прости, я не хотела. – Пищит Полина, заглядывая ему в глаза. – Не разобравшись, сразу наехала…

– Тебе нужно успокоиться. – Миронов сдирает с себя ее руки. – Поговорим, когда отойдешь.

– Дим! – Кричит она ему вдогонку. – Дима!

Ее голос обрывается.

– Потом. – Отмахивается он, торопливо удаляясь по коридору.

Полина опускает плечи и обхватывает себя руками. Я слышу, как она шумно втягивает воздух, и мне хочется подойти и обнять ее, но это невозможно. Приходится прогнать эту мысль.

Проводив своего парня взглядом, она поворачивается и видит меня. Опять. И снова Полине неловко, что я