Если бы меня спросили - Елена Лабрус

— Не за что. Но раз уж ты решил быть моим парнем, хочу, чтобы ты знал: для меня это значит, что ты всегда на моей стороне, а я — на твоей. Скорее всего, я буду тебя бесить, буду не права, и мы обязательно будем из-за этого ссориться, но я признаю только одну форму отношений — доверие. Не путай, пожалуйста, с неуместной откровенностью или пустой болтовнёй, доверие — это когда ты не боишься мне сказать, что думаешь и что чувствуешь, особенно если тебя что-то не устраивает, а я не боюсь сказать тебе, зная, что буду услышана. Доверие — это когда я в тебе уверена, даже если весь мир твердит обратное. Когда ты во мне не сомневаешься, рядом ты или далеко.

— А ты и правда зажигаешь свои огни, — улыбнулся он. — Честно говоря, когда я предложил поехать со мной, думал, ты обрадуешься, но ты — это ты. И это… потрясающе. — Выглядел он и правда слегка изумлённым. Поражённым. Восхищённым. — Преклоняюсь. И всё же уточню: это «да»?

— Если ты согласен.

— Я согласен. Ты невероятная, — он покачал головой, словно чему-то никак не мог поверить.

Интересно: чему? Что она согласилась? Что отказалась? Тому, чего и сам от себя не ожидал?

— Так что у вас с Северовым? — спросил он, когда с холодной веранды они перебрались в дом на кухню.

Ирка мыла посуду. Вадим убирал со стола.

— Всё. И ничего.

Воскресенский замер с крошками в одной руке и тряпкой в другой.

— Об остальном я должен догадаться сам?

— Конечно, — забрала у него тряпку Ирка. — Фантазия тебе в помощь. Думаю, твоя побогаче, чем моя, ты у нас создатель игровых миров. Хотя на самом деле ты вообще не должен об этом думать.

— Не знаю, смогу ли я не фантазировать на эту тему, но ты права: какая разница, что в твоей жизни было до меня. Пожалуй, даже лучше мне не знать, — кивнул он и вытряхнул крошки в мусорное ведро. Помыл руки. Брызнул на неё водой.

— Эй! — брызнула на него в ответ Ирка.

В их маленькой почти семейной потасовке победил, конечно, Вадим, куда худенькой девочке против двух метров ловкости и силы, да Ирка не сильно и сопротивлялась.

— Я пойду сегодня домой, хорошо? — зашептал он в ухо, скрутив её в объятиях. — И завтра буду весь день занят. Увидимся вечером?

— Конечно, — легко согласилась Ирка.

Происходящее не казалось ей ни сном, ни сказкой, ни галлюцинацией. Им было хорошо вместе, а это либо есть, либо нет — третьего не дано.

Она не жалела, что в их отношения она словно с разбега прыгнула в ледяную воду. Заходить маленькими шажками и трястись от холода — не в её характере. В её характере — вот так сразу, с головой и на глубину, а там уже греби или тони — всё в твоих руках.

15

Бредом Ирка назвала бумагу, что ждала её утром на новой работе.

Она дважды перечитала, дважды пересчитала нолики и дважды воскликнула:

— Да ну! Бред какой-то!

Второй раз вслух. В кабинет как раз зашла старший администратор компании «Гедеон» Нателла Юрьевна, дама, что в день первой встречи Ирки с Воскресенским-старшим разгоняла толпу соискательниц. Она показывала Ирке её рабочее место, объясняла правила, так и познакомились.

— Что именно бред? — обернулась Нателла Юрьевна, достав из шкафа какую-то папку.

— Здесь в приказе указан мой оклад, — Ирка ещё раз пересчитала цифры, — и это шестизначная сумма. Это за год?

Нателла Юрьевна развернулась.

— Это за месяц на испытательный срок. Если вы его пройдёте, то сумма ещё подрастёт.

— Но у меня даже диплом не попросили, только паспорт.

— А у вас есть диплом? — удивилась женщина.

— Нет, но… — Ирка, возможно, первый раз в жизни не знала, что ответить.

— Борис Викторович сам решает какую зарплату, кому назначить, — пожала та плечами, словно это само собой разумеющееся. — Не имеет значения, что вы закончили, какой у вас опыт, возраст, заслуги, образование. Раз он решил, что вы достойны такой суммы, значит, так и есть.

— Значит, это Борис Викторович так решил? — усмехнулась Ирка.

Ну-ну. Решил не оставить ей выбора? Или устроить очередную проверку? Конечно, оклад почти в пять раз превышающий её нынешнюю зарплату был бы очень сильным подспорьем и поводом остаться в компании «Гедеон», но если в неё будут метать ножи, как в ассистентку фокусника, или обяжут оказывать какие-то «особые услуги», пусть губу не раскатывает, сумма её не остановит.

Борис Викторович ворвался в кабинет, как торнадо, когда Ирка уже переделала кучу дел.

— А если мы сорвём сроки? — преследовал его по пятам один из младших юристов.

— Ну, у кинологов это называется вязкой, — повернул тот к двери в свой кабинет. — Работайте, Антон, — бросил на ходу. И заорал уже из своего кабинета. — И где мой кофе?

«В кофейне», — так и подмывало ответить Ирку.

У него в кабинете стояла кофемашина за восемьдесят тысяч, а секретарь таскала ему плохо сваренную бурду из кафе напротив — где логика?

— А это здесь тогда зачем? — спросила Ирка у Нателлы Юрьевны, показав на кофемашину. В офисе, где она работала до этого, за такую душу бы продали.

— Тут такое дело, Ирина, никто из юристов не взял на себя труд разобраться, как она работает, это не в их компетенции, — деликатно завуалировала она «ниже их достоинства», — а бывшая секретарь Бориса Викторовича, как бы это помягче сказать…

«Тупая сука?» — мысленно подсказала ей Ирка и пошла в магазин за водой.

— В кофемашине, — выросла она в дверях большого босса. — Видите вот ту мигающую кнопочку, просто нажмите, я всё уже настроила.

— Серьёзно? — демонстративно ткнул он в кнопку. И когда аппарат зарычал, а в кружку тонкой струйкой потекла бурая жидкость, наполняя кабинет запахом свежеобжаренных кофейных зёрен, замер, как заворожённый. — Ну надо же, — хмыкнул он и довольно замычал, отхлебнув обжигающий напиток. — М-м-м… вкусно.

— Могу сменить пароль? — улыбнулась Ирка.

Он едва не поперхнулся

— Ну, до этого ещё далеко, но ты на правильном пути. Что там у нас на повестке дня?