Цена свободы - Ирина Бутузова

— И откуда ты такой взялся? — потер он шею, разглядывая меня из-под лобья, — Идем, поговорим.

Я пожал плечами и последовал за стариком, провожаемый злыми взглядами в спину. Он зашел в комнату и прикрыл за собой дверь, моя спина непроизвольно напряглась.

— Да, расслабься, — командир улыбнулся, что напрягло меня еще больше, — Я оценил! И ребята, думаю, тоже. Шмеля, конечно, жалко, зря ты так, — он тяжело вздохнул, — А с Ржавым будет все в порядке.

В удивлении, мои брови взлетели под лоб, и Седой пояснил:

— Есть тут у нас один доктор, — он хмыкнул и передернул плечами, — Второе-то ухо целое, так что на ноги поставит, но арена ему уже не светит, — он сунул мне в руки тяжелый мешок, — Держи.

Пальцы ощупывали что-то круглое, очень сильно напоминающее монеты, но все же глупый вопрос прозвучал:

— Что это?

И старик ответил, без намека на сарказм или издевку:

— Аванс. И, — он широко ухмыльнулся, — так как ты теперь стал одним из нас, тебе просто придется спустить его на выпивку и шлюх.

Я озадачено почесал затылок, а Седой громко расхохотался.

— Иди, иди. Тебя уже ждут. И это! — он строго посмотрел на меня, — Завтра ко мне, — он махнул рукой и уже мягче добавил, — Хотя бы к вечеру.

Глава 6. Вот мы и встретились.

Руфис.

Я с интересом рассматривал город, хоть и шли мы не самым живописным маршрутом. Рамус же постоянно оглядывался по сторонам и вздрагивал, от моей руки, положенной ему на плечо, он чуть ли не на два метра подпрыгнул.

— Ты чего такой нервный? — удивился я, — И куда мы идем, такими замысловатыми тропами?

— Ну, знаешь?! — шумно выдохнул он воздух, переводя дыхание, — Ты так больше не шути. А идем, — он снова огляделся по сторонам, — в монастырь идем.

— В монастырь? — это было неожиданно, — Не поздно ли тебе в монастырь?

— Ох и дурной ты, — покачал головой очкарик, — хоть и эльф. В женский монастырь!

— Ага, — только и смог выдавить я, и озадачено почесать затылок. Приставка «женский» — лично мне ничего не объясняла.

— Вот тебе и ага, — он остановился у такой же, как и все остальные, серой стены, и зашарил по ней руками. Что-то сухо щелкнуло, и часть стены отошла в сторону. Мелкому хорошо, а я, даже не смотря на стройную эльфийскую фигуру, пролез с трудом.

— А сейчас тихо! — предупредил Рамус, и зашарил себя по карманам. Мое ухо уловило очень приятный звон монет, и я уже открыл рот съязвить, но узкая ладонь доктора легла мне на губы, — Молчи и слушай! Вот, — он сунул мне тяжеленький кошель, — Там чуть дальше и левее, стоит алтарь. Положишь на него мешок, и дождешься, когда его примут, — видя мое недоумение на лице, он пояснил, — Мешок провалиться вглубь алтаря, а голос тебя спросит: черную или белую. Так вот, ты его не слушай, а проси красную, понял?

— Нет, — я совершенно честно помотал головой, а Рамус тихо выругался и уже собрался повторить свою речь, но я перебил, — Про алтарь все понятно, не понятно, зачем ты меня об этом просишь?

— Вот ты ушастый, любопытный какой, — ухмыльнулся очкарик, — ну хорошо, объясняю. Настоятельница монастыря, торгует невинностью, и неплохо на этом зарабатывает, — видя, что я нахмурился, Рамус досадливо цыкнул, — Вот же! Это очень дорого, да, но товар одноразовый, сам же понимаешь? Хотя думаю, ты нахмурился не поэтому. И вот тут начинается самое интересное, — он взял паузу, — я сварил ей зелье, которое вызывает видения, и частично связывает волю. Девушкам кажется, будто они спят, а на утро они просыпаются у себя, и бегут к настоятельнице рассказывать о кошмаре. И, — он хохотнул, — Их вера становится такой незыблемой, а труд таким рьяным…. Ну ты понял, да? И все в выигрыше.

— Ну, допустим, — кивнул я, — но вопрос, почему ты не идешь сам, остался без ответа.

— Ну, — замялся очкарик, — я немного поссорился с настоятельницей, и она сказала, что мне тут больше ничего не светит. А ты человек новый, тебя она обманывать не станет.

— Рамус, — снова вздохнул я, — зачем тебе вообще девушка?

— Вот ты твердолобый, — зашипел очкарик, — Тебя в детстве на пол не роняли? Да, чтобы смягчить, то обстоятельство, что твоя рыжая подруга, в этом смысле свою ценность уже потеряла. Не ты часом к этому руки приложил?

— И нужно было все так усложнять? — огрызнулся я, — Еще и это кольцо нацепил.

— А с какой стати мне тебе доверять? — изумился он, — Все сделаешь, как сказал. Вернемся назад и сниму.

— Да ты вообще никому не доверяешь! — тихо звякнув монетами, я пошел в указанном направление, а следом мне долетело:

— И горжусь этим.

***

Алтарь был старым. Женщина в капюшоне и широком плаще, вздымала к небесам руки, с отчаянной мольбой к небесам, а перед ней был каменный столб, не шире суповой миски. Я, как и было сказано, положил кошель на него, с любопытством ожидая развития ситуации. На самом деле, если бы Рамус мне все рассказал там, я и сам не отказался бы прогуляться, а теперь он добавил еще один пунктик к справедливому возмездию в его сторону.

Что-то щелкнуло и сердцевина столба пошла вниз, утягивая за собой и кошелек. Через некоторое время голос и правда спросил: черная или белая? А я, как и планировалось, ответил: красная. На минуту повисла тишина, потом голос вздохнул, а сердцевина столба вернулась на место, уже без кошелька. Моя миссия была закончена, и я уже собрался уходить, но на алтаре что-то блеснуло. Протянув руку, я ожидал найти там вывалившуюся монету, и жутко удивился, обнаружив золотой перстень. Рассмотрев поближе, я увидел на нем тот же рисунок, что и на треклятом диске старикашки в желтом халате.

— Дождалась, — раздался сверху голос, но другой, не тот, что раньше, а словно шорох сухих листьев на ветру. Перстень словно сам, прыгнул на мой палец, а по статуе женщины прошла глубокая трещина. На мгновение мне стало жутко больно, я скривился и уже хотел закричать, но меня отпустило, а когда я выпрямился, все стало выглядеть несколько иначе. Пожав плечами, я поднес руку к глазам и попытался его снять, но перстень словно прилип к пальцу, да еще и рукав все время мешал. Вообще рубашка на мне сидела так, словно я внезапно уменьшился.

Я резко схватил себя за грудь, и сдавленно выругался. А точнее, выругалась! Потому что я снова стала собой. Скатившись по штанине, на землю упало железное кольцо,