Персей и Саманта - Ребекка Уинтерз

— Наверное, ты права, но все же оставайся там, где ты сейчас, и не шевелись, пока мы не приедем на виллу.

Было это командой или нет, Саманта не могла не подчиниться. Персей держал ее трепещущее тело в своих объятиях и нежно гладил по затылку.

— Только боги могли сотворить такое чудо, как эти золотистые локоны!

Нет, ей только почудилось восхищение в голосе Персея. Как могла она забыть, что с его стороны это было всего лишь игрой? Так больше не может продолжаться. Сэм резко подняла голову, но при этом ее губы случайно коснулись его шрама. Все мысли тут же вылетели у нее из головы, и она выпалила:

— Больно?

— Нет. Но если шрам отталкивает тебя, я сделаю пластическую операцию.

— Отталкивает? Как ты мог подумать такое? Если хочешь знать, он делает тебя еще привлекательнее!

В порыве чувств Сэм высказала то, что должна была хранить глубоко в душе, но теперь уже слишком поздно.

Она неловко замолчала, а Персей гортанно рассмеялся:

— Что ж, столь лестное мнение обо мне очень приятно, но все же я думаю обратиться за консультацией к пластическому хирургу.

— Решение полностью зависит от тебя.

— А вот и нет. Отныне я собираюсь во всем советоваться с тобой и жду, что ты так же будешь вести себя по отношению ко мне.

От всей души Саманта надеялась, что Персей говорит искренне, но для этого и он должен любить ее...

Ее мысли прервал голос водителя, заговорившего с хозяином. Сэм соскочила с колен Персея и огляделась. Машина стояла перед только что отстроенной виллой.

Волна жара мгновенно прихлынула к телу Саманты. Кто знает, как долго ждал Янни, чтобы предупредить их, что они достигли места своего назначения?

Вид белой, как мел, виллы на фоне изумрудного моря и неба невероятной голубизны заставил ее почувствовать себя так, как будто ее перенесли в другой мир.

Разросшийся сад напоминал ей палитру художника, с которой по прихоти природы там и сям пролились яркие брызги красок, создавая уникальный шедевр. У Саманты захватило дух. Вечнозеленые вьющиеся растения, ярко-оранжевые и малиновые фуксии, какие-то незнакомые алые и лимонно-желтые цветы. Боже, что за красота!

Закусив губу, Сэм переводила восхищенный взгляд с виллы на сад, с сада на море. Ей уже не терпелось как можно скорее взяться за свой альбом для зарисовок и начать работу.

В голове возник четкий план: Древняя Греция, восьмой век, строгая геометрия посадок.

Олеандры, барвинок, изящное сочетание синего, бледно-лилового и фиолетового. Она вложит в этот сад все свое чувство, всю свою любовь.

— Персей? Как скоро я смогу приступить к работе? — пылко спросила Сэм.

Он стоял рядом, мягко, но собственнически обхватив ее плечи рукой.

— Похоже, мне удалось заинтересовать тебя. — Персей удовлетворенно улыбнулся. — Что касается ответа на твой вопрос, можешь начать завтра. Сегодня днем мы пообедаем, потом отдохнем, а вечером искупаемся в море. Это ни с чем не сравнимое наслаждение.

Сэм улыбнулась в ответ. Внезапно он наклонился и подхватил девушку на руки.

— Добро пожаловать на виллу «Даная», госпожа Костопулос. Отныне это твой дом, — прошептал он и поцеловал ее в губы.

Янни с поклоном распахнул дверь, чтобы Персей перенес Сэм через порог, как того требует свадебный обычай. И снова в ее груди шевельнулось неприятное чувство: он притворяется ради своего слуги и приглашает «жену» принять участие в игре...

Задыхаясь, она наконец произнесла:

— Даная — так звали мать Персея.

Пронзительные черные глаза пристально смотрели на нее сверху вниз.

— Верно. Ты знаешь миф этого острова?

— Да.

Я знаю его наизусть.

— Завтра я покажу тебе скалы, которые напоминают Медузу, Персея и Данаю.

Провести целый день вместе с ним!

— Ты назвал дом в честь своей матери, не так ли?

Персей набрал в легкие воздух.

— Именно так.

Как чудесно скрыться от лучей палящего солнца в блаженной прохладе холла! Персей поставил Саманту на пол, выложенный разноцветной кафельной плиткой. Потом обнял ее за плечи и провел через альков в просторную гостиную, из окон которой открывался изумительный вид на море.

— Я обещал матери, что однажды вернусь на Серифос и построю ей дом. К несчастью, она умерла раньше, чем я сумел исполнить обещание.

В его голосе было столько страдания, что сердце Сэм сжалось от боли.

— Она наблюдала за твоими успехами, Персей, и испытывала материнскую гордость. Что-то подсказывает мне, что прямо сейчас она улыбается тебе с небес.

Он нахмурил темные брови.

— Ты веришь в загробную жизнь?

— Конечно. Земной мир прекрасен и не может закончиться просто так, ничем.

— Продолжай говорить в том же духе, и ты сделаешь меня верующим.

— Когда настанет мой час, я увижу маму и останусь с ней навсегда.

— А твой отец?

Магия исчезла, и Сэм высвободилась из его рук. Потом подошла к одному из белых диванов и провела ладонью по изящной вышивке подушки.

— Я предпочла бы не говорить о нем, если ты не возражаешь.

— Однажды, когда я завоюю твое полное доверие, ты сама расскажешь мне. А пока познакомься с Ариадной, моей экономкой.

Обдумывая его замечание о доверии, Сэм и не заметила, что в комнату вошел кто-то еще.

— Это жена Янни. Они вместе заботятся о вилле.

— Добро пожаловать на Серифос, госпожа Костопулос, — приветствовала ее темноволосая женщина лет сорока, такого же худощавого телосложения, как и ее муж.

— Спасибо, Ариадна. Я не ожидала, что вы так прекрасно говорите на моем языке. Надеюсь, вы немного научите меня греческому.

— С удовольствием.

— Efcharisto. — Сэм попыталась сказать это слово так, как ее учил произносить Персей.

Ариадна расплылась в улыбке.

— Я подам вам обед, когда вы скажете.

— Как будет «обед»?

— Messimergiano.

Сэм попробовала повторить, что вызвало одобрительный кивок и ее мужа, и экономки.

— Дай нам пять минут, Ариадна. Моей жене надо привести себя в порядок. Я провожу ее в наши апартаменты.

— Наши апартаменты?

— Расслабься, — прошептал Персей, провожая ее через холл на другую сторону виллы, туда, где находилась господская спальня с видом на море. — Не спеши обвинять меня в нарушении нашего контракта. Моя комната по соседству, она снабжена замком, на который ты можешь от меня запираться каждую ночь.