Убежим вместе! - Лиз Филдинг

Он удивленно поднял глаза:

– Простите. О чем вы хотели побеседовать? – Он закрыл папку с бумагами и выжидательно посмотрел на нее.

Эмми почувствовала себя ужасно глупо. Возмутившись его безразличием, она теперь не могла придумать, что сказать. Под его спокойным холодным взглядом в голову не приходило ничего, кроме воспоминания о прошлой ночи и поцелуе. В отчаянии она потянулась к его бумагам. И с размаху опрокинула свой сок. В ужасе смотрела она на широкое оранжевое пятно, расползавшееся по папке.

Стюард, заметив случившееся, молниеносно вытер остатки сока и убрал мокрую скатерть. Вынув бумаги из папки, Броди протянул ее стюарду:

– Вы не могли бы выбросить это?

– Конечно. И сейчас же принесу юной леди новый стакан.

– Не надо, – поспешно вмешалась Эмми. – Не стоит. Спасибо. – Стюард удалился. Она повернулась к Броди:

– Простите меня. Бумаги совершенно испорчены, да?

– Нет, все в порядке. – Он открыл кейс и сунул их внутрь, но Эмми успела прочесть имя на верхнем листе.

– Боже правый, неужели он ваш клиент? воскликнула она. Броди взглянул на нее – его явно развеселила такая реакция. – С каких это пор поп-звезды стали обращаться в такую старую и консервативную фирму, как «Бродбент, Холлингворт и Монселл»?

– С тех пор, как я стал их партнером.

– О, понимаю.

– Не думаю.

Не в привычках Эмми было долго сердиться, тем более что представлялся прекрасный способ разбить лед.

– Так расскажите.

Мгновение Броди молчал, глядя в ее большие, с золотистым отливом глаза под высокими бровями. Несмотря на рыжие волосы, ее брови и ресницы были черными и густыми и резко выделялись на белой коже лица. Опасная внешность! Но несмотря на это – а может быть, и из любви к игре с огнем, – Броди принял от нее оливковую ветвь.

– Я знаю Чеса еще с начальной школы.

– Чеса?

– Так его зовут на самом деле. Чарлз Поттер.

– Понятно, почему он взял псевдоним.

– Когда ему предложили первый контракт, денег на опытного юриста у него не было, и его мать предложила посоветоваться со мной – я как раз начал изучать право.

– Шутите?

– Не всем суждено родиться миллионерами, Эмми.

– О! – С минуту она растерянно смотрела на него. – Расскажите, что это был за контракт.

– Впечатляющий – с большими цифрами, то есть такой, какой начинающий восемнадцатилетний музыкант едва ли решился бы отклонить. Многие именно на этом и попадались.

– И вы посоветовали ему не подписывать?

– Контракт заключался на запись большого числа альбомов. При этом время записи не оговаривалось. И я подумал, что, если даже песни будут записываться целых двадцать лет, контракт все еще будет иметь силу. Я предложил ему потребовать от компании контракт только на пять альбомов. Они очень хотели заполучить его, и, если говорить откровенно, многие ли поп-звезды сумели так долго продержаться? Они согласились. Это произвело на него большое впечатление. А я вздохнул с облегчением, – признался Броди. – В результате я до сих пор проверяю все его контракты, только теперь получаю за это несколько больше.

– Особенно если учесть, что теперь он мультимиллионер и сам владеет огромной фирмой звукозаписи. Очень интересная история. А вы до сих пор за бесценок раздаете свои советы?

– Между прочим, таким образом я заполучил лучших своих клиентов. И кое-кого из худших. – Он насмешливо приподнял бровь. – Например, приходится заниматься консультациями в социальном центре в одном очень непрезентабельном районе Лондона.

– Как всегда, Мистер Славный Парень.

– Который может прямо сейчас дать вам совершенно бесплатный совет. – Его глаза вдруг стали очень серьезными. – Поезжайте домой на первом же поезде, Эмми. Выскакивать замуж сломя голову – всегда ошибка, а если Фэрфакс действительно любит вас, он дождется согласия вашего отца.

Эмми потянулась за книжкой, но прежде, чем открыть ее, одарила Броди загадочной улыбкой.

– Думаете, вам легко удастся уговорить Кита взять деньги, да?

– А разве нет?

Мгновение она смотрела ему в глаза.

– Вы сильно заблуждаетесь насчет него. Броди даже испугался, с каким чувством она говорила. А что, если она права? Он, как и Карлайзл, убежден, что вопрос только в сумме, которая устроит Фэрфакса. Эмми углубилась в чтение, а Броди мысленно представил себя на месте этого человека. Если бы Эмми любила его, сколько понадобилось бы денег, чтобы заставить его от этой любви отказаться?

И ему пришло в голову, что придется всерьез подумать о следующем своем шаге, если Фэрфакс не согласится брать деньги.

Был уже вечер, когда поезд прибыл в Марсель. Через полчаса они уже сидели во взятом напрокат дорогом и удобном «рено».

Броди повернулся к своей спутнице:

– Итак, Эмми, мы на юге Франции. Куда теперь?

– Поезжайте на север. Потом свернем на восток.

– На север, а потом на восток? – Он смотрел на нее с некоторым изумлением. – Простите, но это, мягко говоря, не очень точно. Куда именно мы направляемся?

– Езжайте вперед, а я буду указывать, куда дальше, – хмыкнула она.

– Только не так, пожалуйста. Через пару часов начнет темнеть, а я вовсе не хочу заблудиться на какой-нибудь проселочной дороге. – Чего она, несомненно, и добивалась.

– Просто езжайте на север. Броди. Я скажу, когда свернуть. Давать указания я умею неплохо.

Броди и не ожидал, что она сразу сообщит, куда они едут; честно говоря, ему уже надоело ее упрямство.

– В темноте? – с нажимом спросил он. – Честно?

– Конечно, – ответила Эмми, стараясь не смотреть ему в глаза.

Броди многозначительно посмотрел на нее и вывел машину из гаража. Они выехали на шоссе. Тут Эмми внезапно вышла из своего безразличного состояния.

– Не туда! – сердито воскликнула она. – Я же сказала – на север.