Когда есть ты - Бронуин Джеймсон

— Интересный выбор.

— О, не язви, моя мама читала мне и детские книжки.

Его губы искривились.

— Сказки?

— Она хотела, чтобы я знала Красную Шапочку, плохих волков и принца, целующего лягушку. Правда, она всегда добавляла, что нужно строить свою жизнь самой, а не ждать принца на белом коне.

— Цинично, — многозначительно сказал он, — но занимательно.

— Практично, — поправила она, — а что тебя занимает?

— Ты сказала, что выйдешь замуж только по любви.

— Да, когда-нибудь, но я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать своего принца.

Она осознала, что подобрала неподходящее слово, когда его глаза потемнели. Нет он не ее принц, он вообще не принц, для кого-нибудь — может быть, но не для будущего доктора.

Зара вздернула подбородок.

— Во всяком случае, я делаю то, о чем всегда мечтала.

— Занимаешься медициной?

— Именно. Будучи маленькой, я танцевала, затем увлеклась спортом. Изучала функции человеческого тела. Поступила в университет, ходила на лекции, пропустила год, когда мама болела.

— Ты отказалась от учебы, чтобы ухаживать за ней?

— Да. — Она поерзала на стуле, воспоминания о страданиях матери всегда причиняли боль. — После я была настроена решительнее.

— Из-за своего обещания ей.

— Наверно, и… я стремилась делать нечто значительное. Трудно объяснить, но я не хотела, чтобы она страдала напрасно. — Она внезапно замолчала, затем округлила глаза. — Звучит странно.

— Нет. Я понял.

Тихая уверенность в голосе, мягкое, но в то же время значительное выражение лица — что еще нужно, чтобы открыть душу?

— А отец, он тоже бы тобой гордился?

Ее обычный ответ «меня не волнует этот мерзавец» так и не прозвучал под его серьезным взглядом, и с языка сорвалась правда:

— Я всегда думала, что мне наплевать, но перед самой его смертью знаешь, что я обнаружила? Я очень хотела достичь успеха, чтобы однажды ему захотелось найти меня.

— И ты сама пустилась на его поиски? — медленно спросил он.

— Когда я больше не могла ухаживать за мамой, я была вынуждена продать дом. Разбирая вещи, я наткнулась на вырезки из газет. Она хранила их, не знаю почему. Найти его не составило труда.

— Ты пожалела, что побеспокоила его?

— Нет. Я рада была, что нашла его. — Она хмурила брови и пыталась подобрать нужное слово, чтобы объяснить парадокс. — Я всегда думала: что, если бы их ситуация сложилась иначе, если бы он не был женат, что тогда случилось бы? Встреча с ним доказала мне еще раз, что нам лучше держаться друг от друга подальше. Правда, была и позитивная сторона, — она вдруг осознала, что говорит об Эдварде Хортоне без дрожи в сердце, и ироническая улыбка раздвинула ее губы. — В то время я занималась кикбоксингом, и наша встреча отразилась на моей агрессивности.

Алекс накрыл ее руку ладонью и улыбнулся. Заглянув в его глаза, Зара почувствовала его солидарность.

— У нас есть нечто общее, — тихо признался он.

— Ты тоже занимаешься кикбоксингом?

Шутка, но он не рассмеялся.

— Я имею в виду агрессию. Мой отец тоже не желал знать меня. Правда, удача меня отметила, когда Чез женился на моей матери. Мне не понадобилось разыскивать своего отца, я от него ничего не хотел и ничего не мог ему сказать.

— Вот почему ты одержим идеей выполнить волю своего отчима. Платишь дань.

— До последнего времени.

— А сейчас?

— Братья сказали, что есть надежда. Томас и Энджи снова вместе, Рэйф с женой пытаются зачать ребенка.

— И ты чувствуешь облегчение.

— Что-то подобное. — Он скованно пожал плечами. — Впрочем, мне не нравится моя непричастность.

По напряженному взгляду и вытянутой линии губ Зара поняла, что свою непричастность он воспринимает как провал.

— Ужасно, — торжественно заметила она, — вступить в брак ради завещания и жалеть потом об этом всю жизнь.

— Ты жалеешь, что пришла сюда сегодня?

— Нет.

Его глаза сверкнули, он повернул ее руку ладонью вверх и погладил. И снова то, что никогда не называлось «просто ужином», вспыхнуло с удвоенной силой. Она отвернулась к окну, взгляд подернулся дымкой, она пропала.

— И что мы будем делать, — его голос звучал тихо и надрывно, — с этим?

Все шумы стихли, она смотрела на него, на молчаливый призыв в его глазах.

— Я не знаю.

— Может, тогда пойдем ко мне в отель?

От ее простого «да» он чуть не упал на колени. Неожиданно, честно, именно так должна закончиться ночь. Он не спрашивал ее больше ни о чем, просто расплатился, и они вышли из ресторана. Пока ловили такси, он что-то говорил о еде и о красоте весенней ночи.

Алексу не хватало воздуха. Он должен завлечь эту женщину — женщину, которую он желает сильнее, чем следующий глоток воздуха, — в отель, в свой номер, прежде чем она опомнится.

Такси притормозило на противоположной стороне улицы, Алекс поднял руку и повлек ее за собой сквозь поток машин. Всю дорогу он держал ее за руку, и ему нравилась сила и уверенность ее пальцев, их случайное прикосновение к его пиджаку.

Прикосновение невинное, но зажигающее заставило его забыть предмет разговора. Футбольный финал? Весенние скачки? Сдвинув брови, он боролся с искушением, стараясь не думать об этих пальцах в своей руке.

— Ну, станете победителем в Кубке этого года? — спросил таксист.

Алекс, как только сел в салон, понял, что его узнали. Глаза водителя в зеркале не отпускали. Он вспомнил поцелуй у отеля. Какое счастье, что газетные репортеры его пропустили.

Сегодня он будет осторожнее.

— Ирландский Поцелуй в списках, — поддержал он разговор с таксистом о Мельбурнском кубке.

— Много воды утечет… сколько до заезда?

Алекс прикинул в уме.

— Пять недель со следующего вторника. Лошадь может захромать, заболеть, выбыть с соревнований.

Но сегодня, пока он держит Зару Ловетт за руку, он не может думать ни о чем, кроме нее. И если они все еще будут вместе после финала, то она бы праздновала победу с ним или утешала своими сладкими поцелуями.

Он рефлексивно сжал ее руку, пот выступил на спине.

— Я не собираюсь бежать, — мягко прошептала она, давая понять, что можно ослабить давление. Он слегка разжал пальцы, приподнял плечи и с облегчением выдохнул.

Слава богу, добрались! Машина подъехала к отелю.

Ему пришлось выпустить ее руку, чтобы расплатиться.