Когда есть ты - Бронуин Джеймсон

— Готовится. — Рэйфу было тяжело вставать рано, обычно его подъем сопровождался причитаниями, вздохами и жалобами. — А с чего ты сегодня в хорошем настроении? — спросил Алекс. — Я думал у тебя все еще есть супружеские проблемы.

— Мы работали над этим все выходные, — весело и самодовольно ответил Рэйф.

— Мои поздравления.

— Тебе тоже. Хотя я не ожидал увидеть тебя сегодня утром. А как же медовый месяц?

— Похоже, ты не слышал новостей. Свадьба не состоялась.

Алекс не отрывал взгляда от лошадей, тренер давал последние инструкции жокеям.

— Знаешь, а я рад, что ты опомнился, — вдруг сказал Рэйф.

— Не я, Сюзанна.

Он почувствовал, как глаза брата метнулись к его лицу, и приготовился услышать очередную насмешку.

Когда Рэйф заговорил, голос его звучал серьезно и немного подозрительно.

— Не хочешь поделиться?

— Пока не поговорю с ней, не знаю, что и думать. — Несмотря на все усилия оставаться спокойным, в голосе Алекса сквозила растерянность.

— Все предельно ясно. Неужели после того, как она оставила тебя у алтаря, ты женишься на ней, даже если она вернется?

Лошади рванули галопом, пыль поднялась столбом. Алекс опустил бинокль и медленно перевел глаза на лицо брата.

— Возможно, у меня нет выбора.

— Потому, что тебе нравится быть мучеником? Или потому, что ты не позволишь мне и Томасу выполнить волю отца?

Мускул задергался на его щеке, и ему потребовалась секунда, чтобы обдумать ответ.

— Я так понимаю, ты свою часть уже выполняешь.

— И Томас. Энджи, возможно, уже беременна, и моя жена тоже. — Голос Рэйфа смягчился, выражение лица стало нежным и задумчивым. Эта маленькая женщина обворожила его, стала плотью и кровью.

— Ты любишь ее, не так ли?

— До умопомрачения.

Алекс покачал головой и снова поднес к глазам бинокль. Надо же, Рэйф, закостенелый холостяк и плейбой, сражен стрелой Купидона.

— Никогда бы не подумал.

— Раньше многое случалось ради шуток и удовольствия, а с ней все по-другому, серьезно. Неосознанно я чувствовал, что она правильная женщина.

Целых тридцать секунд они слушали стук копыт. Слова брата набатом гудели в голове Алекса.

— А что, если бы эта правильная женщина не захотела выходить за тебя замуж или рожать ребенка? — спросил он.

Морщинки вокруг глаз брата углубились.

— Если она правильная женщина, — медленно начал Рэйф, — тогда ребенок не основное… особенно если мои братья уже потрудились. Во всяком случае, я бы убедил ее в том, что я правильный мужчина, тот, который ей нужен.

А вот Алекс не поблагодарил брата за совет, ничего не сказал и тогда, когда тот позвонил, чтобы сообщить ему о дате свадьбы Томаса и Энджи.

— Кто эта женщина? — спросил Рэйф, но Алекс распространяться не стал.

Он ничего не скажет и не сделает до разговора с Сюзанной.

В четверг она наконец позвонила и сказала, что не может выйти за него замуж. Алекс почувствовал облегчение. Позже вместе с радостью на него нахлынуло чувство вины, что он не может выполнить последнюю волю человека, кому обязан всем, что, кстати, не заглушило восторг и удовлетворение — ведь теперь между ним и Зарой ничего не стояло.

В ту ночь он снял трубку, подержал и… положил на рычаг. Он не стал звонить и утром в пятницу, а просто собрался и вылетел в Мельбурн.

Еще шасси самолета не коснулись земли, а Алекс уже знал, где найти ее. В фитнес-клубе. Обаятельная улыбка раскрыла перед ним все двери, и девушка-администратор даже вызвалась проводить его.

— Не нужно, — коротко ответил он. — Я хочу взглянуть на зал с силовыми тренажерами.

— Пройдите налево и увидите знак, мистер Карлайл, но…

Алекс уже шагал вперед, не слушая окончания предложения, его подгоняло не завещание отца, не долг перед семьей, а страстное влечение, вспыхивающее между мужчиной и женщиной, по воле судьбы или вопреки ей.

Он словно знал все ее возражения, сомнения и причины отказа от свиданий, поэтому не стал звонить.

Зеркала отражали это великолепное тело за работой. На Заре был спортивный костюм, открывающий руки и плечи, правда цвет сегодня был ядовито-желтый с черными полосками вдоль бедер.

Алекс наблюдал, как полоски двигались, когда она демонстрировала различные физические упражнения. Ему так захотелось дотронуться до них, что ладони зачесались, и тут он заметил, что она в зале не одна.

Зара — консультант и личный тренер — выполняла свои прямые обязанности. Но когда она положила руки пониже поясницы мужчины-клиента, Алекс испытал приступ ревности. Зара словно почувствовала взрыв внутри него, ее позвоночник напрягся, плечи распрямились, и их взгляды встретились в зеркале. Ее глаза расширились от изумления, но он успел заметить в них что-то еще. Радость от встречи?

Девушка что-то сказала клиенту, взяла полотенце и направилась к нему. Ее взгляд скользнул по его костюму, поднялся вверх и замер на его губах, словно на нее нахлынули воспоминания о прошлом поцелуе.

Алекс изо всех сил сопротивлялся желанию приветствовать ее так, как хотел: прижать к стене и целовать до тех пор, пока они не забудут, где они и почему не целовались с прошлого воскресенья.

Она остановилась прямо перед ним. Алекс держал руки по швам и улыбался во весь рот.

— Алекс. — Она в своей обычной уверенной манере заглянула ему в глаза, но голос дрогнул. — Почему ты здесь?

— Чтобы встретиться с тобой, — просто ответил он.

— Почему ты сначала не позвонил?

— А ты бы согласилась увидеться со мной?

Ее губы вытянулись, возможно, ему следовало ослабить их напряжение поцелуем?

— Как ты узнал, где я работаю?

— Джен помогла.

Она раздраженно двинула бровями.

— Ей не следовало говорить, где я.

— Не вини Джен. Я сказал ей, что ты хотела бы увидеть меня. Я сказал, что мы… друзья.

То, как он произнес последнее слово, его подтекст привлекли ее внимание.

— И она поверила? Поверила, что я дружу с Алексом Карлайлом?

— Очевидно, — просто заметил он. — Иначе она бы не сообщила, как тебя найти. Правда?

Нет.

Ответ загорелся у нее в глазах, затем она подняла полотенце и стерла с лица пот.

— Сейчас я не могу разговаривать, даже с «друзьями». Я работаю. У меня клиент.

— Я заметил. — Алекс взял у нее полотенце и вытер ей шею.

Через мягкую ткань он чувствовал, как подергивается жилка на тонкой шее. Ее глаза странно блеснули.