Статус: бывшая - Дарья Сойфер

– Прошу, не трать мое время на эти бессмысленные разговоры. – Байгозин выдержал драматическую паузу. – Просто будь благодарна, что я не стал увольнять тебя по статье, и уходи. У меня завтра новый тренинг.

Нет же! Не отсох! И на бесстыжем лице не дрогнул ни единый мускул, а глаза поблескивали за линзами очков от воистину христианского смирения. Мол, будь счастлива на свои тридцать сребреников, Иуда Полтавцева, я отпускаю твои грехи.

От неожиданности Таня не сразу нашлась что ответить, и потому Байгозин окончательно почувствовал себя победителем. Леночка восторженно взирала на него со своего места, он же выглядел как именитый актер, к ногам которого фанаты швыряют цветы, мягкие игрушки и трусики, надрываясь от истошного «Браво!». Видно, не зря Николай был тезкой золотого голоса России. Восторг принимал с привычной небрежностью. Мол, видите, Леночка, как следует поступать с людьми, которые нарушают вашу внутреннюю гармонию.

И Таня вдруг четко поняла: что бы она сейчас ни сказала, ее никто не услышит. Да и кому она что докажет? Байгозин либо осознанно врет как сивый мерин, либо искренне верит в свою непогрешимую святость. И хорошо, если первое, потому что второе – диагноз, который не факт, что лечится. А Леночка… Что ж, когда-то Таня была на ее месте. И все, кому не лень, – и мама, и подруги, и всякая седьмая вода на киселе, – в один голос говорили ей, что Байгозин просто морочит ей голову. Но разве она поверила? Нет. Таня была вынуждена признать: Коля не лишен таланта. Люди часто слушают в новостях пугающие истории про секты и финансовые пирамиды и думают при этом: «Это ж каким надо быть дураком, чтобы на такое купиться?! Вот если бы меня попытались втянуть в такую мутную схему, да я бы их на раз два вычислил». А потом проходит год или два, и те самые скептики фигурируют в криминальных сводках как жертвы очередного Кашпировского.

Таня ведь тоже считала себя умной, а свою психику – устойчивой. И ничего, как миленькая повелась на вкрадчивый голос, прописные философские тезисы и короткие, но шустрые пухлые пальчики. В какой-то степени она была теперь даже благодарна Колиной любовнице. Может, она и хотела Тане навредить, но, сама того не зная, спасла, разрубив липкую сахарную паутину иллюзий, которые Байгозин плел вокруг Тани последние четыре года.

– Верни, пожалуйста, мою трудовую книжку. – Гнев отступил, злодейское альтер эго, зевнув, свернулось клубочком, и у Тани в голове вдруг прояснилось, как после шторма.

– Так бы сразу и сказала. К чему были эти истерики? – Байгозин смерил ее осуждающим взглядом и отошел в кабинет.

На сей раз Таня на провокацию не повелась. Оставшись один на один с преемницей, она подошла к своему бывшему рабочему столу.

– Если есть вопросы, могу рассказать, что тут как, – улыбнулась миролюбиво, пытаясь скрасить неловкую паузу.

– Я вас к компьютеру не пущу! – взъерепенилась Леночка. – И навредить Николаю Артемовичу у вас не выйдет!

Таня чуть не разбила себе лицо ладонью. Боже! Девочка работает тут без году неделю, а Байгозин уже прочистил ей мозги железным ершиком. Или, чтобы не мучиться особо, нанял уже готовую адептку своего культа? И неужели со стороны Таня сама выглядела такой чокнутой?

Да ни у кого не выйдет навредить Николаю Артемовичу, раз уж до сих пор не вышло! Таня сразу вспомнила, как сидела на этом же самом месте и с пеной у рта убеждала незнакомую женщину, что Байгозин не мог разрушить брак ее дочери. И от этой мысли на душе стало на редкость погано, захотелось хоть как-то залатать зияющую прореху в карме.

– Послушайте, Елена. – Таня покосилась на дверь байгозинского кабинета. – Вы можете мне не верить, но этот человек… Он обманщик и мошенник.

– Вы просто сваливаете свои грехи на него!

– А смысл? Я здесь уже работать не буду. Но вы… Он будет делать вид, что вы ему небезразличны. Начнет ухаживать – а он умеет. Не верьте! Он спит со всеми подряд, и…

– Иван! – взвизгнула Лена. Она не просто не слышала Таню, она не хотела слышать. Боялась, что ее кумира разрушат, и ее можно было понять. Байгозин воздвиг себе памятник, который только с виду напоминал бронзу. А если ковырнуть пальцем, то вся конструкция осыпалась бы в кучку высушенного помета. – Выведите ее!

Еще бы заткнула уши и заверещала «ля-ля-ля». Таня и не собиралась продолжать, зерно правды все равно не прижилось. Но Красков, как истинный телохранитель, уже явился на зов.

– Пройдемте, – произнес он со своей обычной непробиваемостью.

– Серьезно? – Таня опешила. – Я же просто жду трудовую!

– Подождете снаружи. – Красков навис над ней, как Пизанская башня.

– Две минуты!

– Хоть двадцать, но в коридоре.

– Фарс какой-то! – фыркнула Таня. Она сама его наняла! Из кучи безработных мужиков выбрала именно его. Если бы не она, сидел бы он сейчас где-нибудь в гаражном кооперативе за десять тысяч в месяц и слюнявил карандаш над сканвордом. Где благодарность? Ладно Лена – бедолага повелась на мужскую харизму Байгозина. Но Красков-то изначально скептически относился ко всей этой мотивационной похабени. И пусть не говорил этого вслух, но ведь думал же, это даже слепой прочитал бы по его лицу, если бы пощупал эти скептически приподнятые брови. И Красков как никто должен знать, что Таня целыми днями работала, не отрываясь. Даже обедала, не отходя от стола. Неужели он не понимает? Стоит ему нелестно отозваться о начальнике, как на резюме появится клеймо неприкосновенного.

– Это моя работа. – Красков, как и подобает роботу-андроиду, не проявил ни намека на сочувствие. Подошел ближе, протянул руку к Тане.

– Это переходит все границы! – Она отшатнулась.

Издевки Байгозина она еще могла вынести, но чтобы ее выволакивали из офиса, который она сама же подобрала… И кто? Человек, которому она дала работу? Нет, пусть Красков хоть на ушах ходит, отсюда Таню никто вот так выгнать не посмеет.

– Что происходит? – Николай вышел из кабинета, сжимая зеленую книжицу.

– Она хотела сорвать завтрашний тренинг! – Лена прикрыла клавиатуру, как наседка – неоперившихся птенцов.

– Иван, выведите ее, – потребовал Байгозин.

Таня рванула к бывшему шефу – и просто бывшему. Выхватила трудовую и хотела уже высказать все, что думает, как вдруг почувствовала, что ее отрывают от земли. Красков поднял Таню, словно она была не живой девушкой, а картонной ростовой фигурой, и отнес к входной двери.

– Прошу прощения. – Он даже набрался наглости посмотреть ей в глаза. – Надо было уходить, когда я предлагал.

– Ах так… – Таня задыхалась от негодования.

– В следующий раз мы еще и полицию вызовем, – добил ее Байгозин. Из-за спины Краскова, разумеется.

Таня молча переводила взгляд с одного мужчины на другого, и с каждой секундой шкала ее терпения заполнялась ртутью все больше и больше, пока наконец пустого пространства на ней не осталось вовсе.