Не учите меня жить! - Мэриан Кайз

Шарлотта обрушила на нас сенсационную новость в четверг вечером, примчавшись с работы в страшном возбуждении.

— Угадайте, кого я встретила! — завопила она.

— Кого? — хором спросили мы с Карен.

— Дэниэла, — просияла она, — с его новой подружкой!

Своего лица я видеть не могла, но почувствовала, что бледнею.

— С его новой… кем? — прошипела Карен. Вид у нее тоже был не очень.

— Да, — зачастила Шарлотта. — Выглядел он классно. И, по-моему, искренне мне обрадовался…

— А какая она, эта сучка? — продолжала шипеть Карен.

Благослови ее господь! Она задала тот страшный вопрос, который я сама задать не могла.

— Прелестная! — воскликнула Шарлотта. — Хрупкая, маленькая; рядом с ней я чувствовала себя настоящей слонихой. И еще у нее густая шапка темных кудрей. Она прямо куколка, на Люси немножко похожа. Дэниэл по ней с ума сходит, видели бы вы его телодвижения…

— Люси не похожа на куколку, — перебила Карен.

— Нет, похожа.

— Нет, не похожа. Между коротышкой и куколкой большая разница, дуреха ты.

— Ну, лицо все равно похоже. И волосы, как у Люси, — не отступала Шарлотта.

— Ты вроде говорила, что она красивая, — фыркнула Карен.

Сначала я решила, что она фыркает с презрением, но когда фырканье перешло в шмыганье носом, плечи заходили ходуном, а потом послышались откровенные всхлипы, я поняла, что Карен плачет.

Счастливая! Ей, как брошенной, можно. У меня такого права не было.

— Подлый, вонючий, паршивый ублюдок, — голосила Карен. — Как он смеет быть счастливым без меня? Он должен был не знакомиться с другой, а понять, что не может без меня жить! Чтоб ему работу потерять, чтоб у него дом сгорел дотла, а сам он заболел бы сифилисом… нет, лучше СПИДом… нет, лучше пусть у него будут прыщи, он их ненавидит, и еще пусть он влетит в аварию, чтоб его гребаная тачка разбилась в лепешку, а член его пусть попадет в мясорубку, а еще пусть его арестуют за преступление, которого он не совершал, и…

В общем, обычный набор пожеланий для бывшего друга, который имел наглость встретить кого-то еще.

Шарлотта гладила ее по спине, успокаивала, а я просто ушла к себе. Никаких чувств к ней я не испытывала, потому что была занята исключительно собой.

Я была в шоке.

Только что я бесповоротно осознала, что влюблена в Дэниэла.

Поверить в собственную глупость было столь же трудно, как и в собственную недальновидность. Некоторое время я думала, что он мне нравится; возмутительная беспечность. Но влюбляться, тем более любить — по меньшей мере недомыслие!

И подумать только, как все эти годы я смеялась над другими женщинами, что влюблялись в него! Мне и в голову не приходило, что со мной случится то же самое. Несомненно, жизнь преподала мне жестокий урок: не смейтесь, да не осмеяны будете.

Я не могла мыслить здраво, ибо теряла остатки разума от острой, как боль, ревности.

А еще хуже ревности был страх, что я потеряла Дэниэла навсегда. Он так давно уже ни с кем, кроме меня, не встречался, что я начала думать о нем как о своей собственности. И сделала самую большую глупость, какую только можно придумать: позвонила ему. Он один мог унять мою боль, пусть даже он сам мне ее причинил.

Необычная, согласитесь, ситуация: плакать у друга на плече о своем разбитом сердце, тогда как тот, на чьем плече плачешь, сам это сердце и разбил. Но я никогда ничего не делаю по-человечески.

— Дэниэл, ты один? — спросила я, ожидая, что он ответит «нет».

— Да.

— Можно я сейчас приеду?

Он не сказал ни: «Уже поздно», ни «Что тебе надо?», ни «А до завтра отложить нельзя?»

Вместо этого я услышала:

— Я сам за тобой приеду.

— Нет, — отрезала я. — Возьму такси. Я ненадолго.

— Ты куда? — засекла меня Карен, когда я попыталась незаметно выскользнуть на лестницу.

— По делу, — несколько вызывающе ответила я. Несчастье придало мне смелости.

— По какому?

— По личному.

— К Дэниэлу, что ли?

То ли она такая проницательная, то ли у нее паранойя и навязчивые мысли…

— Да, — не пряча глаз, отрезала я.

— Идиотка несчастная, с ним тебе ничего не светит!

— Знаю, — кивнула я, шагнув к лестнице.

— И все равно идешь? — опешила она.

— Да.