Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

Вики подняла брошенную Гарден перчатку. К радости Гарден, действовала она довольно неуклюже. Звала Ская к себе, когда он был с Гарден, просила принести ей выпить или зажечь сигарету, брала его за руку, похлопывала по дивану рядом с собой, словно приказывая сесть. Гарден в этом случае сосредоточивала внимание на ближайшем соседе и, следуя наставлениям Элен Лемуан, начинала очаровывать его или ее. Почти всегда получалось так, что разговор, интерес к которому она сначала старательно изображала, действительно становился занимательным.

«Ты знала, что так будет, – написала она Элен. – Ты хитрая, как лиса».

Элен ответила ей одной-единственной загадочной строчкой по-французски: «Глупцы рассказывают все, что знают, и не едят ни винограда, ни земляники».

Гарден оставила эту записку на видном месте для мисс Трейджер. Слова не трудно найти в словаре, но понять она все равно ничего не поймет. Она была уверена, что Элен гордилась бы ею. Гарден и сама гордилась собой; она уставала все время играть, но была уверена, что сумеет выдержать до конца, – столько, сколько потребуется.

Но всего через две недели она сорвалась. Они со Скаем отправились пообедать вдвоем, подальше от похожей на свадебный торт виллы, с ее немыслимым хромово-лаковым интерьером.

– Давай поедем в Ниццу и притворимся англичанами, – весело предложила Гарден.

– Что это ты придумала? В последнее время я никогда не могу угадать, чего еще от тебя можно ждать.

– Ну теперь-то ты знаешь. Англичане считают, что Ницца – их личное открытие. Давай прогуляемся вдоль моря, по Английской набережной. Будем показывать пальцем на пальмы, лодки и говорить: «Послушай», «Что такое?» и «Клянусь Иовом»…

– Ух ты! – отозвался Скай. – Потрясающая мысль, старушка.

Гарден улыбнулась.

– Ты отлично выглядишь, ей-Богу, – сказал Скай.

– Ты жульничаешь, Скай. Так у нас иссякнет весь запас английских выражений, прежде чем мы приедем.

– Ату его!

Машина рванулась вперед по прибрежной дороге.

Они прогулялись по набережной, с удовольствием изображая английскую чопорность, а потом Скай предложил пойти на площадь Массена.

– Это рядом с торговым центром. Я бы хотел тебе что-нибудь купить.

– Но, Скай, ты же только вчера подарил мне чудесные серьги.

– Это было вчера.

– Ты такой милый. Но сначала я бы хотела поесть. Давай пойдем в «Негреско» и закажем негрони. Что это такое? Я никогда не пробовала.

– Точно не знаю. Возможно, розовый джин. Может, согласишься на шампанское?

– Только на английское. Мы должны быть последовательными.

– Тогда пусть будет джин, только не розовый.

– И салат по-ниццки. Люблю местный колорит.

– Ты говоришь такие смешные вещи. Знаешь, я тебя люблю.

– Ты говоришь такие милые вещи. Отлично, вот столик под зонтом. Сядем здесь и будем смеяться над американскими туристами. Мы, англичане, всегда так себя ведем.

– Отлично. – Скай пододвинул ей стул. Мартини был терпкий, холодный и вкусный.

– Совсем не английский, – заметил Скай, – но я все равно выпью. Как ты думаешь, они догадываются, что мы американцы?

– Быть такого не может, старина. – От джина Гарден почувствовала легкое головокружение. Они со Скаем никогда так не дурачились и никогда так много не смеялись. Это был чудесный день.

Салат оказался произведением искусства, его составные части были уложены разноцветными кругами.

– Даже есть жалко, – вздохнула Гарден. – Но ничего, я заставлю себя. Ум-м-м-м… Почему это на Средиземном море оливки настолько вкуснее? Вот попробуй. – Скай сжал ее пальцы зубами. У Гарден перехватило дыхание.

Она отняла руку, пока та не начала дрожать. Нужно было немедленно что-то сказать. Она оглянулась, ища кого-нибудь в смешной шляпе – что угодно.

– Скай, смотри, Айседора Дункан! Помнишь, танцовщица, мы ее видели. Как ты думаешь, она будет здесь сегодня выступать? Похоже, нет. Он не похож на Кокто.

Айседора держала под руку слишком молодого и слишком красивого мужчину. Он подвел ее к длинной, низкой открытой машине, усадил.

– Вот это авто! Незнакомая марка. Как ты думаешь, итальянская? – Гарден схватила Ская за руку: – Нет, Скай, останови их. Скорей! Разве ты не видишь? У нее на шее… Этот длинный шарф свисает на колесо. Не дай этому мальчику отъехать! О Боже! – Гарден вскочила, уронив стул. – Стойте! – закричала она. – Стойте!

Теперь уже кричали все. Гарден закрыла лицо руками, терла его, словно пытаясь стереть память об увиденном. Она бросилась к Скаю, прильнула к нему:

– Я не могу, увези меня домой. Держи меня, Скай, держи не отпускай.

По дороге в Антиб ее вырвало.

– Что с Гарден? – спросила Вики, когда они вернулись на виллу.

Гарден, рыдая, направилась к себе. Скай рассказал матери о нелепой смерти танцовщицы. Вики бросилась на террасу – рассказать собравшимся там гостям. Гарден весь день пролежала в постели, плача и вздрагивая. Скай справился у Коринны, как чувствует себя жена, но сам к ней не пошел. «Слабая, ты непривлекательна, – сказала себе Гарден. – Запомни это. Когда он тебе нужен, ты становишься бременем, вызываешь скуку и беспокойство».

Больше она уже не теряла контроля над собой, даже когда, спустившись к ужину, обнаружила, что приятели Вики собрались возле бронзовой статуэтки Айседоры Дункан, танцующей с цимбалами в руках, в развевающейся одежде.

– Знаете, – рассказывала Вики, – я тут же бросилась в магазин. Хозяин еще ничего не знал, я купила ее за ту цену, что стояла на ней. Сейчас он, должно быть, волосы на себе рвет.

После ужина все отправились в Иден Рок потанцевать в ночном клубе. Там было полно голливудских актеров и актрис. Мыс Антиб считался в конце лета очень модным курортом.

Гарден на них даже не взглянула. Они смотрели на нее. Среди множества загорелых людей она единственная была белокожей. Она была в белой шелковой тунике от Фортюни. К плечу бриллиантовой заколкой с синей бусиной приколота гардения. Бусина, глаза и волосы Гарден казались невероятно яркими на фоне белого платья и прекрасного застывшего бледного лица. Фотографы побросали голливудских звезд. Ее легенда родилась в тот вечер, когда репортер поставил под ее фотографией подпись: «Дама с гардениями».

На следующий день Гарден взяла себя в руки. Она быстро вернула потерянные было позиции. Вскоре после этого, лунной ночью, когда они были одни на пляже, она вошла в воду.

– Как чудесно, давай поплаваем, – позвала она.

– Гарден, ты же одета, ты с ума сошла!

– Я уже не одета. И ты раздевайся.