Танец с огнем - Весела Костадинова

Яров подхватил ее на руки, сделал несколько шагов и прижал спиной к стене. Его губы снова нашли ее рот — уже глубже, требовательнее. В этом поцелуе не осталось места для нежности, только обжигающая нужда — нужда в ней, в ее теле, в ее прощении, в доказательстве, что она — его.

Дана вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под тканью рубашки напрягаются мышцы. Она отвечала ему так же яростно, словно вся накопленная боль, злость и тоска последних дней наконец нашли выход.

— Леша… — выдохнула она между поцелуями, голос был хриплым и прерывистым.

— Молчи, — рыкнул он ей в губы, снова захватывая их в жестком поцелуе. — Просто молчи сейчас…

Он оторвал ее от стены и понес через комнату, не прекращая целовать. Сделав несколько шагов, опустил на кровать, нависая сверху. Его глаза были темными, почти черными от желания и отчаяния.

— Ты моя, — хрипло сказал он. — Слышишь? Моя. И никуда ты от меня не улетишь. Ни завтра, ни послезавтра.

— Да ты собственник... — промурлыкала она довольно.

Яров ответил низким, опасным рыком и снова впился в ее губы — жестко, глубоко, наказывающе. Его рука скользнула по ее боку, обжигая кожу, пальцы впились в бедро, притягивая ее ближе.

— Собственник? — прошептал он ей в губы, голос был хриплым и вибрирующим. — Я не собственник, Дана. Я одержимый. И ты сама это прекрасно знаешь.

Он отстранился ровно настолько, чтобы стянуть с себя футболку, обнажив покрытую шрамами и свежими ожогами грудь и плечи. Потом снова опустился к ней, прижимаясь всем телом. Его губы прошлись по ее шее, спустились ниже, к ключице, затем к груди. Каждый поцелуй был горячим, влажным, требовательным.

Дана выгнулась под ним, тихо застонав, когда его зубы слегка прикусили чувствительную кожу. Руки сами собой обвили его плечи, ногти впились в мышцы.

— Леша… — выдохнула она его имя, как молитву и как проклятие одновременно.

А потом ахнула от ощущений, когда огонь превратился в пожар внутри, когда уже не могла даже контролировать себя, подчиняясь его движениям. Подчиняясь ему во всем.

А потом просто лежала на его груди, без мыслей, сытая и довольная, как кошка. Рука Алексея без мизинца осторожно гладила ее волосы, зарывалась в них, играя прядями.

— Леш…

— М?

— Мы сволочи…. Ты зачем Кире голову морочил, а?

Дана почувствовала, как ухмыльнулся Яров.

— Чтоб Толька не расслаблялся, — с насмешкой ответил он. — Да и ты тоже, счастье мое. Прости, я не смог удержаться…

— А о девочке ты подумал?

— А что девочка? Девочка умная не по годам, радость моя, — он слегка приподнял ее за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Кира не влюблена в меня, Данка. И уж точно я никогда не думал о ней как о женщине. Для меня вообще только одна женщина существует. Кира…. — он тихо засмеялся. — Если бы ты чуть-чуть свою ревность отпустила, то увидела бы то, что не увидеть невозможно….

— Не томи… — зевнула Дана, снова устраивая голову на израненной груди.

— Э-э-э, нет. Сама наблюдай — сюрприз будет.

— Изверг….

— Сама такого выбрала.

Оба снова замолчали, наблюдая, как отсветы солнца косыми лучами скользят по деревянному потолку, стенам и полу.

— Какие планы на будущее, счастье мое? — тихо спросил Алексей.

— Не знаю, — честно призналась женщина. — Леш…. Я теперь в ответе за этот проклятый архив. Его можно уничтожить, но я не хочу. Лодыгин сдох, но его подельники — нет. И поэтому эти девочки… они еще все в опасности…. — она замолчала и робко коснулась губами его груди. Алексей затаил дыхание, позволяя ей исследовать себя губами и руками.

— Дана, это опасно, — заметил он все же.

— Я знаю, но…

— Я не собираюсь тебя отговаривать, — поспешил он. — Но я хочу предложить тебе… у меня есть дом в горах Болгарии. Он огромный, на самом деле, два этажа и отдельные входы. Напиши эту историю, расскажи не только в этой стране, всему миру. Опубликуй архивы, но находясь в безопасности, вне зоны тех, кто решит тебя достать.

— Ты снова меня отсылаешь?

— Не совсем, — он потер лоб рукой. — Это я так тактично предлагаю переехать ко мне. Попробовать жить, Данка…. Я люблю тебя так сильно, что на все готов…. А еще я устал. Устал от бизнеса, от вечной гонки, от постоянного давления. Я покоя хочу, и надеюсь, что ты разрешишь мне бывать у тебя… не настаиваю, но….

Дана закрыла ему рот рукой.

— Разве так женщине непристойные предложения делают, Яров? Учиться тебе еще и учится….

Он невольно засмеялся, целуя ее ладонь.

— Это согласие?

Она молча кивнула, поглаживая сильные плечи, ощущая под пальцами неровную кожу.

— Но мне нужно завершить дела в Москве. Закрыть последние долги, Леш… остался Иван… и есть у меня смутные сомнения насчет отцовства Марата… У него были сотни любовниц, но ни одна из них, включая меня, не забеременели. Я видела мальчика, — она подняла голову и поцеловала мужчину в губы, — там нет от Марата ничего…. Совсем ничего. Милый, добрый, скромный малыш… Я не могу его бросить, Леш… просто не могу.

— С этим вопросом мы тоже разберемся, — кивнул Алексей, успокаивая Дану. — И с финансами я тебе помогу…

— В смысле поможешь?

— Ты так злобно чертыхалась и материлась по ночам, родная, что я отлично понял, что в финансах ты не…. Гений, скажем так…. Спокойно, любимая, спокойно, нельзя быть гением во всем…. Я вот толком двух предложений в сочинении не напишу. …

— Ты все время знал?

— Я все время проводил под твоими дверями, Дана. Надеялся, что…. думал, что если у тебя снова будет кошмар, то я приду и не уйду больше. Понимаешь? А ты… ты не дала мне такой возможности….

— Дурой была, — честно призналась Дана, закрывая глаза, позволяя себе погрузиться в полудрему. — Леш?

— А?

— Это нормально, что я усну в двенадцать дня?

— Это нормально, с учетом того, что ты последние ночи толком не спала. Тем более завтра ты не торопишься…. Полетим вместе. Когда-нибудь….

Дана потерлась щекой о его горячую грудь, вдыхая запах — знакомый, близкий, ничуть больше не пугающий. Ей было хорошо.

46

Жаркое майское солнце стояло в самом зените, заливая все вокруг ослепительно-белым светом. По пыльной дороге, ведущей к новому кладбищу Краснодара, медленно ехал черный внедорожник, поднимая за собой легкое облако рыжей пыли.

Дана смотрела в окно. Ее взгляд