Долина Слез - Соня Мармен

С полудня до вечера я просидела на небольшом холме, у подножия которого громоздились руины замка. Мужчины неподалеку затеяли игру в шинти. Мне было не понять, что такого интересного они находили в этой откровенно жестокой забаве, когда в каждую секунду противник мог ударом палки сломать тебе ногу. Нил довольно быстро покинул игру и присоединился ко мне. Какое-то время мы вместе наблюдали, как игроки изогнутыми палками гоняют по полю кожаный мяч.

– Надоело играть? – спросила я с улыбкой.

Он показал мне пару синяков на ноге и поморщился.

– Эта игра не для меня. Вот кости и карты – другое дело!

– Но ведь проигрыш в карты тоже оставляет свой печальный след – пусть не на коже, но в кошельке уж точно!

Моя шутка пришлась ему по душе.

– В карты я играю неплохо, миссис Макдональд! – заявил парень, поглаживая бородку.

Потом он потер горло и обратил ко мне взгляд своих задорно блестящих глаз.

– Давно хотел сказать вам спасибо за ваши добрые советы, – вдруг выпалил он.

Щеки его слегка порозовели.

– Моя Джоан не смогла мне отказать! Вы были правы, когда говорили о… о поэзии. Она ворковала как голубка в моих руках!

Я улыбнулась, искренне радуясь его успехам.

– А что папаша Макмартин? Он тоже ворковал в твоих объятиях или обошлось без этого?

Плечи Нила как-то сразу поникли.

– У меня так и не хватило смелости к нему подойти. Я решил, что лучше сделаю это в Клунсе, когда вернемся из Линахана. Может, узнав, что мы разогнали банду Кэмпбелла, он так обрадуется, что отдаст мне в жены свою дочку?

– А почему бы ему и не отдать за тебя дочку? Ты хороший парень, Нил!

– Спасибо за добрые слова, миссис Макдональд! У меня, конечно, как и у остальных, есть свои недостатки. Но надо знать папашу Макмартина! Джоан – его единственная дочка, и с тех пор, как Макмартин овдовел, он на всех ее ухажеров волком смотрит! Вот думаю, а не познакомить ли его с моей тетей Мэгги…

И Нил расхохотался.

– Она с ним быстро справится… Ха! Ха! Ха! Мэгги – отличная хозяйка и знатная повариха, так что он всегда будет сытый и добрый, а мне не придется ни с кем делить мою Джоан!

– Она очень хорошенькая, я видела, – вставила я.

– Это правда… – мечтательно протянул Нил.

Яростные крики снизу, со стороны игрового поля, снова привлекли наше внимание.

– Вы уже слышали историю этого холма? – спросил у меня Нил, вытягивая вперед изрядно побитые ноги.

– Нет. А что это за история?

– Этот холм у нас называют Uaigh a ‘Choigrich – Могила чужака. Это старая история. Лет пятьдесят назад жил на свете один Кэмпбелл, и звали его Черный Дункан. Он был главой клана Кэмпбеллов из Гленорхи. Так вот, этот Дункан отнял у Макгрегоров из Баллоха озеро Тай, а потом ему захотелось заполучить еще и Ахаладер, чтобы построить на его месте другой замок. На тот момент Ахаладер с окрестными землями принадлежал семье Флетчеров. Ну и Дункан, хитрый и подлый, как и все Кэмпбеллы, решил во что бы то ни стало добиться своего. Однажды он приехал в эти места и приказал своему слуге отвести коня пастись на во-о-он то кукурузное поле. Слуга сделал, как было приказано. Но бедняга ни слова не знал по-гэльски, поэтому не понял угроз мистера Флетчера, а тот ему прямо заявил, что выстрелит в него из мушкета, если он не уберется с его поля вместе с лошадью. Мистер Флетчер сделал, как и сказал, застрелив слугу. Черный Дункан явился на место убийства и немного поохал над трупом своего слуги, а потом объявил Флетчеру, что его жизнь теперь на волоске, поскольку об этом преступлении вскорости станет известно властям, и посоветовал бежать во Францию. Однако Флетчер опасался, как бы власти не конфисковали его земли и не пустили его семью по миру. Дункан его выслушал и предложил свою помощь: Флетчер продаст ему свои земли, а потом, когда получит прощение от короля и вернется домой из Франции, он, Кэмпбелл, ему эти земли вернет обратно. Флетчер подписал бумаги и со спокойной душой уехал за море. Когда же король все-таки даровал ему помилование, Черный Дункан отказался возвращать Ахаладер и не дал ему за замок и земли ни пенни из оговоренной в соглашении суммы. А холм зовется Могилой чужака, потому что под ним похоронили того слугу-англичанина.