Дикий цветок - Лейла Мичем

Бертрам, чернокожий проводник вагона, с которым у Вернона установились вполне дружеские отношения вследствие его частых поездок в Хьюстон, всунул голову в приоткрытую дверь.

— Извините, мистер Толивер, но я пришел спросить, не против ли вы разделить ваше купе с женщиной, которая едет в Хьюстон. Она сидит в третьем с какими-то докучливыми нарушителями спокойствия, которые пристают к ней со всякого рода разговорами, несмотря на нежелание мисс с ними общаться. Она ведет себя очень тихо. Заверяю вас, сэр, что она не отвлечет вас от работы.

— Конечно, — махнув рукой, сказал Томас, не отрывая взгляда от своих бумаг. — Пришлите ее ко мне.

Спустя несколько минут в сопровождении проводника в дверях его купе появилась женщина. Вернон поднял голову, намереваясь вежливо кивнуть и продолжить чтение, но глаза его словно приклеились к ней, а челюсть немного отвисла.

— Большое спасибо, сэр, — сказала гостья, кажется, не заметив восхищения во взгляде мужчины.

Шляпка сидела на ее голове несколько криво. Молодая женщина тяжело дышала. Она поставила складной саквояж и зонтик, а затем заняла сиденье напротив Вернона, подальше от него и поближе к двери. Всем своим видом она давала знать, что не собирается вторгаться в его жизненное пространство. Не глядя на мужчину, молодая женщина поправила на голове шляпку. С точки зрения Вернона незнакомка вела себя несколько чопорно. Поблескивающие золотисто-каштановые волосы были собраны на затылке в пышный узел, который, как казалось, может рассыпаться при малейшем толчке вагона. В последнее время мода изменила свое направление, отказавшись от переизбытка оборочек и рюшек, до сих пор столь любимых его матерью. Более скромный, без излишеств, дорожный костюм незнакомки как нельзя лучше сидел на стройной фигуре — облегающий верх, осиная талия и прямая юбка. Вернону казалось, что более соблазнительной женщины он никогда не видел.

Поправив юбку, незнакомка сложила руки на коленях и с явным облегчением глубоко вздохнула, демонстрируя полноту своих грудей. Заметив на себе взгляд мужчины, она улыбнулась.

— Обещаю, что не потревожу вас, — произнесла незнакомка теплым, чуть хрипловатым голосом, вызывающим ослепительные ассоциации с тем, что происходит под простынями.

Вернон снял ногу с ноги, выпрямился и откашлялся.

— Я не против, чтобы меня немножко потревожили.

Золотисто-каштановые брови удивленно приподнялись. Вернон решил, что ей двадцать с небольшим.

— Ну… тогда будьте добры и попросите проводника принести стакан воды. У меня пересохло в горле, — сказала девушка, прикоснувшись рукой к своей белоснежной шее.

— Вода… Могу я предложить вам кое-что получше воды?

— Что именно?

В янтарного цвета глазах незнакомки засветилось любопытство.

— Шампанского, — предложил Вернон, потянувшись рукой к шнурку колокольчика.

— Шампанское в одиннадцать часов утра?

— Через час — полдень.

— Я… — Рука девушки прикоснулась к высокому воротнику блузки. — Если вы настаиваете…

— Настаиваю, — улыбнувшись, сказал Вернон.

Звали ее Дарла Хенли. Девушка возвращалась в Хьюстон от тетки, у которой гостила. Та овдовела, но умудрялась вести хозяйство на ферме, принадлежавшей ее семье. Отец Дарлы был начальником почтового отделения в Хьюстоне. Мать умерла. После получения диплома секретаря девушка работала в издательском доме.

— И чем вы занимаетесь в издательстве?

— Читаю и исправляю рукописи, предоставленные авторами.

После второго бокала шампанского Вернон спросил:

— А почему вы не замужем? Я имею в виду, такая девушка, как вы…

Дарла отпила из своего бокала. По приглашению Вернона она пересела к окну напротив него.

— Я была помолвлена, но разорвала помолвку.

— Почему? — спросил Вернон.

Более трезвым, чем сейчас, он никогда себя не чувствовал. А вот Дарла Хенли, судя по всему, была навеселе.

— Я вовремя поняла, что мы не пара.

— Серьезно? А как вы догадались?

— Он был не из тех, кто может заказать шампанское в одиннадцать часов дня для леди, которой захотелось промочить горло.

Вернон рассмеялся. Ему вдруг стало легко и свободно. Подобной легкости он давно уже не испытывал. Значит ли ее замечание, что девушка расставляет силки на человека богатого, или же ее цель — тот, кто умеет красиво ухаживать? Вернон надеялся, что ему представится возможность это выяснить. Мужчина вытащил из кармана пиджака изящный кожаный бумажник и извлек оттуда свою визитку. Он протянул карточку девушке.

— Вы не против, если я нанесу вам визит во время моего пребывания в Хьюстоне, мисс Хенли?

— Почему бы нет, мистер Толивер, — ответила Дарла.

Глава 91

Прежде он собирался провести в Хьюстоне выходные и в обратный путь отправиться еще в воскресенье, для того чтобы успеть в Сомерсет к началу сбора урожая. Однако пробыл в городе четыре дня.

Когда он объявился наконец на Хьюстон-авеню, Жаклин облегченно воскликнула:

— Вернон! Мы так волновались, что с вами случилось что-нибудь нехорошее!

— Извините. Я понимаю, что должен был послать телеграмму… Жаклин, можно я переговорю с вами наедине?

Его окружали светящиеся любопытством черные лица Эми, Варнавы, Сэсси и еще нескольких слуг. Бабушка была наверху, а отец поехал на плантацию.

Вернон отвел мачеху в библиотеку, подальше от посторонних ушей.

Когда они остались наедине, мужчина сказал:

— Жаклин, я… поверьте мне, я влюбился.

— Вот, значит, почему вы задержались. А кто она? Где вы познакомились?

Жаклин относилась к той категории людей, разговаривать с которыми — одно удовольствие. Сначала Вернон отнесся к мачехе с прохладцей, но без враждебности. Спустя всего несколько недель после того, как эта женщина поселилась в доме, где прошло его детство, Вернон понял, что привлекло в ней Томаса. Прежде он думал, что Жаклин тотчас же примется менять заведенный порядок вещей в соответствии со своими капризами, навязывать окружающим свою волю и вкусы, но ничего подобного не произошло. Она просто-напросто приспособилась к уже существующему порядку вещей, чем сразу же завоевала сердца прислуги, одобрение со стороны Джессики, а со временем восхищение самого Вернона. С ее появлением в доме наступили тишина и спокойствие. Несмотря на отпечатки скорби и печали, навсегда выгравированные на лице пятидесятипятилетнего Томаса Толивера, Вернон никогда прежде не видел отца таким счастливым, если он вообще когда-либо видел его счастливым.

— В поезде по дороге в Хьюстон, — ответил он мачехе. — Жаклин! Вы верите в любовь с первого взгляда?

Женщина поджала губы.