Голливудские мужья - Джеки Коллинз

Она отвергла всех до одного, твердо решив: мужчинам – нет, карьере – да.

До Рождества оставалось несколько дней, и сразу после праздников она собиралась вернуться в Лос-Анджелес и сниматься в последней серии фото– и коммерческой рекламы «Клауд». Собственно, она уже не могла этого дождаться. За девять месяцев жизни на западном побережье она привыкла к ритму Лос-Анджелеса, прекрасной погоде, дружелюбным людям. Она даже скучала по своей квартире и подумывала о том, как бы ее оживить, например, завести пару кошек. А если выгорит с кино, можно подумать и о доме – снять жилье где-нибудь на побережье.

Весь Нью-Йорк активно готовился к Рождеству. В магазинах было не протолкаться. Джейд с удовольствием выбирала подарки, но стоило позвать продавца или продавщицу – начинался кошмар. Ее везде узнавали. Такая потеря свободы была неприятной неожиданностью.

Наконец, покупки были сделаны, предстояла встреча Рождества в кругу семьи. Из Калифорнии должен был прилететь Кори, а после праздников они собирались возвращаться в Лос-Анджелес вместе.

За день до поездки в Коннектикут в ее жизнь на лихом скакуне снова ворвался Марк Рэнд.

Он развелся и был готов совершить принципиальный шаг.

– Нужно что-то решать, Джек, – сказала Арета своим самым деловым и убедительным голосом. – Иначе мы будем делать шоу, в которых перед камерами в гордом одиночестве будешь сидеть ты один.

– Я уже сказал, – упрямо повторил Джек. – Мне в шоу нужна Джейд Джонсон.

– И я тебе сказала, – терпеливо ответила Арета, – что она в Нью-Йорке и приедет после Рождества.

– Я хочу получить от ее людей твердое обещание: в первую неделю после приезда она появится у нас.

Вздохнув, Арета взбила волосы.

– Сделаю, что смогу. После того, как Норман Гусбергер ушел из «Брискинн энд Бауэр», они вообще перестали отвечать на звонки, не говоря обо всем остальном. У них там собралась похоронная команда. Наше шоу стоит выше шоу Карсона, а этим пентюхам трудно пальцем диск провернуть.

– Достань ее, – отрубил Джек.

– Да стараюсь я. Зато с Карлосом Брентом вроде бы верняк. А Захарию Клингера пока обрабатываем.

– Отлично.

Он вышел из кабинета, и Арета скорчила ему вслед гримасу. Последний месяц он совсем оборзел. Всегда такой лапочка, но если что вобьет себе в голову – берегись! Каким-то образом эта лисичка Джейд Джонсон растравила ему душу. Как, почему – этого Арета не знала, но что он решил дать ей бой – это факт. Если Джек хотел кого-то уничтожить, он делал это перед камерой, и, похоже, очередной жертвой должна стать именно мисс Джонсон.

Арета снова позвонила в «Брискинн энд Бауэр», спросив на сей раз самого Берни Брискинна. Опыт научил ее – если ничего не можешь добиться от подчиненных, бери за загривок босса. Способ проверенный.

Джек вылетел в своем «Феррари» на скоростную трассу, уже опаздывая на встречу с Хевен и ее менеджером. Его маленькая племянница, девочка-школьница, вдруг стала зарабатывать, впереди маячили большие деньги, и он был просто обязан проследить за тем, чтобы они были надежно защищены и разумно вкладывались.

В день приема по поводу выхода ее пластинки он испытал настоящее потрясение. Он думал, что речь идет о пустяковой тусовке, обычном мыльном пузыре, а попал на грандиозную премьеру.

Хевен была полностью готова к взлету, и, услышав ее запись, Джек понял – это настоящее. У нее был изумительный голос. Сомнений нет – в ней есть изюминка, которая вытолкнет ее на самый верх. Она будет звездой. Как ее мать.

Поначалу его захлестнули самые противоречивые чувства. Она еще совсем девочка – не рано ли ей в этот водоворот? А потом у него возникла почти отцовская гордость – она молодец, она в списке победителей. Джек сам принадлежал к этой когорте и знал, каких усилий стоит добиться чего-то серьезного.

Как к этому отнесется Силвер? Ведь ее – если девочка действительно пробьется – начнут донимать журналисты. Что она им скажет?

Когда Хевен под фонограмму сымитировала свою песню, он протолкался к ней через толпу поздравлявших.

– Слушай, я чувствую себя гордым дядей, – шепнул он, помня, что выдавать их родственные отношения она не хочет.

– Честно? – Она вся сияла от счастья, от восторга.

– Позвони завтра. Сейчас тебе некогда, так что исчезаю.

Она возбужденно закивала, в глазах блестел янтарь. Подошла Линди.

– Меня спрашивают, что здесь делает Джек Питон, – сказала она с улыбкой. – Здравствуйте. Я Линди Фоксуорт. На мне – связи с общественностью.

– Все – меня уже нет. – Он поцеловал Хевен в щеку и сунул ей небольшой сверток в подарочной упаковке. – С днем рождения, прелестные семнадцать.

С тех пор он ее не видел, хотя перезванивались они часто. Как только пластинка вышла в свет, он предложил ей организовать встречу со своим менеджером.

– У меня свой есть, – сказала она, чего он никак не ожидал.

– Кто?

– Рокки помнишь?

Еще бы. Он этого Рокки не скоро забудет. Но как она попала в его лапы? Ведь он специально велел ей: с этой швалью больше не встречаться.

Черт! Он ведь ей не отец. А всего лишь дядя. Через год ей восемнадцать – как он помешает ей делать то, что она захочет? По крайней мере, тогда можно будет о ней не беспокоиться.

– Возьми все контракты, которые Джордж подписал от твоего имени, и давай встретимся в два часа в четверг в кабинете моего менеджера, в Сенчури-Сити, – распорядился он.

Она приехала, а вместе с ней Рокки – ходячий кошмар в белом костюме, черной рубашке, белом галстуке и двухцветных туфлях.

– Приветствую, – шаловливо-дружелюбным щенком поздоровался Рокки.

Джек, даже не посмотрев в его сторону, вместе со своим менеджером просмотрел контракты и с ужасом обнаружил, что набирающая ход карьера Хевен на пятьдесят один процент принадлежит Рокки.

– Почему ты не показала эти бумаги мне, прежде чем тащить их к Джорджу? – взорвался он.

– Потому что, – она пожала плечами, – у тебя никогда нет времени. Да и вообще, – добавила она дерзко, – ты мог бы мне не разрешить.

Указав на Рокки, он воскликнул:

– Ты на пятьдесят один процент принадлежишь этому инкубаторскому Сталлоне! Так?

– Эй, минуточку, – возразил Рокки, поправляя манжеты. – Всю эту примочку со студией пробил я. Без меня она была бы жаждущей славы овечкой, каких пруд пруди.

– Осадите коней, – предупредил Джек. – Эти контракты прямиком идут к моему адвокату.

– Там все законно. – Рокки нахмурился. Вот как режет, будто перед ним – последнее ничтожество.

– Посмотрим.