Мелодрама по-голливудски - Тереза Карпентер

– Я не сомневаюсь в твоих намерениях жить своей жизнью. Послушай, я признаю, что секс у нас был на высоте. Страстный, безумный. Я получила удовольствие. Но он не имел ничего общего с глубокими чувствами. А я не такая. Чувствую аромат кофе. Нам надо спуститься.

Рей шел за ней, с удовольствием глядя, как покачиваются ее бедра, плотно обтянутые джинсами. Лорен ставила его в затруднительное положение, совершенно верно уловив мотивацию. И все же она ошибалась. Он далеко не так хорошо владеет своими чувствами, как она думает. Хотя было бы гораздо спокойнее, если бы она оказалась права.

Его волновала ее бледность и то, насколько хорошо она выспалась ночью. Теперь, когда она вернулась в его жизнь, ему хотелось более спокойно обдумать их страстные отношения.

Ночью, когда Рей наконец улегся рядом с ней, целый час лежал без сна, мучаясь своим обещанием не прикасаться к ней. Лежал и смотрел в темноту, пока Лорен вертелась из стороны в сторону, словно не могла найти себе места. Такое впечатление, что ей хотелось прижаться к нему, но, оказавшись слишком близко, она отодвигалась в сторону. Очевидно, подсознание работало не переставая.

Ее беспокойство усиливало его волнение, пока он не сказал «хватит». Перевернувшись, сгреб ее в охапку и прижал к себе. Она вздохнула и сразу обмякла. И, несмотря на то что близость усилила возбуждение, он быстро заснул.

К счастью, она винила во всем собственные бессознательные действия, ему оставалось лишь унести признание с собой в могилу.

Мамо они нашли на кухне – она переворачивала оладьи. Услышав их шаги, она повернулась к ним с широкой улыбкой.

– Доброе утро. Садитесь, садитесь. А вот и твой любимый завтрак, как я обещала. Оладьи с ежевикой.

– Мамо, они выглядят потрясающе.

Лорен положила себе одну.

– Они действительно потрясающие. – Рей положил ей еще одну. – Одной еще никому не хватало, – объяснил он, положив себе четыре штуки, полил оладьи теплым сиропом и подцепил одну на вилку.

– Он прав, дорогая. – Мамо налила Рею кофе и потянулась к чашке Лорен.

Лорен остановила ее:

– У вас не найдется кофе без кофеина?

– Есть, к несчастью. Но он растворимый.

– Вот и хорошо. Я сама возьму. А вы посидите с Реем. Уверена, у вас много тем для разговора. Надеюсь, вы не против, если я здесь немного похозяйничаю?

– Конечно, дорогая. – Мамо показала, где кофе, и уселась на стул рядом с внуком. – Я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома.

Рей взглядом поблагодарил Лорен за столь своевременный ход. Улыбнувшись в ответ, она подошла к микроволновке. Он перевел взгляд на Мамо.

– Вчера получился прекрасный вечер. Спасибо за такой радушный прием.

– Всем так хотелось на тебя посмотреть. – Мамо потрепала его по руке. – Ты слишком долго сюда не приезжал. Они так рады за тебя, рады твоему успеху.

– И, судя по всему, моей помолвке. – Он бросил на бабушку взгляд поверх своей чашки.

Мамо опустила голову, ее плечи поникли.

– Прости меня. Ты сам виноват. Так долго не приезжал и не присылал новостей, которыми я могла бы поделиться.

– То, что я долго не приезжал, еще не повод, чтобы обманывать друзей.

Она уставилась в стол, вертя чашку в сморщенных от старости натруженных руках.

– Если бы ты постарался, мне не пришлось бы лгать.

Рей пропустил ее слова мимо ушей. Нападки не самый лучший способ поддержать бабушку. Но он не мог позволить ей и дальше вести себя таким образом.

– Одно дело, если бы это касалось только меня. Но ты поставила в затруднительное положение Лорен.

– Да ладно, – вступила в разговор Лорен.

– Нет, не ладно, Лорен. Сомневаюсь, что ты будешь столь же великодушна, когда нас начнет донимать пресса.

– Пресса? – Лорен прикусила губу.

– Не успеешь оглянуться, как слухи расползутся по всем социальным сетям, если уже не расползлись. – Легкий упрек мог не возыметь нужного действия. – Начнутся телефонные звонки с требованием подтверждения.

Лорен отошла от стола.

– Извините.

– Куда ты?

– Отправлю родителям эсэмэску с разъяснением, что слухи о моей помолвке несколько преувеличенны.

– Ты можешь сделать это здесь. – Взглянув на ее тарелку, Рей с удовлетворением увидел, что оладьи съедены.

– Могу, но мама начнет звонить ровно через две секунды после того, как получит сообщение, так что мне лучше выйти в соседнюю комнату. И еще я должна сообщить Тори, правда, она сейчас на другом конце света по случаю медового месяца, и я не знаю, когда она сможет позвонить.

– Но в Калифорнии сейчас очень рано, – напомнил Рей.

Лорен взглянула на часы:

– Да нет, не очень.

Она вышла. Рей повернулся к Мамо.

– Здесь было всего несколько моих подруг. – Мамо старалась не смотреть на него. Начала возиться с кувшинчиком для сиропа, вытирая его края. Снова поставила его на середину стола.

– Подруг-болтушек, – напомнил он ей.

– Это все из-за Дорис Ренвики. Я в самом деле виновата. Она просто извела меня рассказами о своих правнуках.

– Я понимаю. – Рей накрыл ладонью ее руку. Эта женщина и его успела достать. Так что он действительно понимал. Но это не означает, что он готов оставить в покое Мамо. Его профессия предполагала постоянное внимание со стороны прессы, нельзя допустить появление нелепых заявлений вроде того, что сделала она. Хорошо еще, что сейчас он на месте событий и может свести урон к минимуму.

– Ты поставила нас с Лорен в глупое положение. Если бы я и вправду собирался сделать ей предложение, твой поступок означал бы, что ты лишила ее удовольствия услышать его от меня. Это в том случае, если бы она вообще согласилась его принять.

– О, Рей, конечно, она бы его приняла. Но ты прав. Я испортила ей такой важный момент. Как ты думаешь, она меня простит?

Она даже не думала, что может причинить Лорен неприятности.

– Что мне делать? – Старушка заплакала. – Я не хотела, чтобы все так вышло.

Проклятье! Рей добивался совсем не этого. Он отодвинул в сторону пустую тарелку.

– Не плачь. Не волнуйся, я с этим разберусь.

– Мне так жаль. – Она вытерла глаза.

– Я знаю и обо всем позабочусь. А сейчас перестань плакать, иначе Лорен подумает, что я жестокий.

– Это не ты, а я во всем виновата. – Мамо приложила салфетку к лицу.

– Ничего, все обойдется. – При виде слез у Рея сжалось сердце. Взяв бабушку за руку, он слегка пожал ее.

– Нет, не обойдется. Пресса будет досаждать.