Я люблю Лондон - Линдси Келк

– Спасибо! – Я поковыряла пол мыском туфли и чуть-чуть покрутилась на кресле.

– Делия уверяет, что мое первое впечатление о вас было правильным, – продолжил Боб, сверля меня взглядом. В ответ я тоже ела начальство глазами – Кен Барлоу никогда бы не позволил себе подобной неучтивости. – Вероятно, Сесилия, так сказать, не снискала себе славы, работая с вами.

Мне это показалось очень дипломатичным способом назвать Сиси занозой в заднице, любительницей провокаций и вообще психованной дурой, по которой плачет больница, но поправлять Боба я не стала, лишь издала негромкое фырканье и изо всех сил сжала подол моей полосатой футболки от «Американ аппарел» двумя пальцами.

– Буду честен: я считаю, что ваша с Делией презентация недельной давности не была идеальной.

Вот мы и подошли к сути. Глаза защипало от подступивших слез. Я постаралась удержать их. Я всегда стараюсь отделять слезы от работы. Одна очень умная женщина сказала: «Если приспичило порыдать, иди на улицу». А может, она просто была очень нетерпимой. Это было ужасно. Мы так долго и упорно работали над «Глянцем», и перспектива остаться ни с чем просто убивала! Это хуже, чем думать, что в буфете у тебя есть пачка шоколадных «Хобнобс», а найти два пакетика чая «Рич».

– Вашему подходу недостает перспективы. – Мистер Спенсер немного повысил голос, видимо, хотел убедиться, что каждое слово этой тщательно составленной эпитафии дошло до моего сознания. – Вы не видите картины в целом. Но для этого я и здесь. Я сам и есть картина в целом.

«Картина ты… на заборе», – презрительно подумала я, но придержала язык (едва успев).

– Если мы начинаем выпускать новое печатное издание, надо поднять шумиху, – сказал он. – Шумиха поднимется, если сделать журнал глобальным. Или хотя бы трансатлантическим. Одновременный выпуск журнала в США и Великобритании – что скажете, Энджел? Готовы к такому повороту?

Хм, стало быть, я все неправильно поняла. Пока я пыталась подавить недоверие и вертевшееся на языке «идите вы подальше со своими подначками, мистер Спенсер», в кабинет, вильнув маленькой подтянутой задницей, ворвалась сияющая Делия, нагруженная огромными старбаксовскими стаканами.

– А, ты уже здесь! – Повернувшись спиной к деду, она улыбнулась мне как никогда радостно. – Дедушка ввел тебя в курс дела?

– Да, – ответил за меня мистер Спенсер. – Но Энджел только открывала и закрывала рот, как золотая рыбка.

– Я… хм… простите. – Вторая за день попытка вернуть себе самообладание. И вторая неудача. Делия поставила передо мной большой стакан, передала другой деду и жадно, будто у нее отнимали кофе, осушила третий. – Я просто немного удивлена. О чем конкретно вы говорите?

– Я хочу, чтобы вы продали эту идею лондонскому представительству, – сказал Боб Спенсер. – Если вы сможете привлечь их к проекту, а заодно заинтересовать руководство, вы получите журнал. И не только журнал, но и франшизу.

– А-а, понятно.

– Вы сомневаетесь, что справитесь с задачей? – Боб принял мой шок за ужас. Что ж, резонно.

– Конечно, справимся, – ответила Делия. Как облегчается жизнь, когда другие отвечают за вас на все вопросы. – Энджел хочет сказать, что это приятный сюрприз.

– Да, – опомнилась я, с готовностью закивав сперва Делии, а потом Бобу. – Именно это я и хотела сказать. Безусловно, мы сможем успешно осуществить трансатлантический вариант! – Мне вдруг показалось, что мы снова на бранче в «У Боба». В каком-то смысле.

– Прекрасно! – Боб встал, отпил глоток из своего стакана, поморщился и поставил его на стол Делии. – Я назначу встречу для Энджел с издательской командой в Лондоне, а тебе, Делия, вышлю информацию о Париже. Удачного дня, леди.

Кивнув нам на прощание, он ушел.

Делия выждала три бесконечных секунды, а потом, опрокинув чашку и расплескав кофе по всей комнате, кинулась ко мне и заключила в удушающие радостные объятия. Я тоже от души обняла ее, хотя по-прежнему пребывала в шоке. Журнал будет! В моем буфете все же оказались «Хобнобс»! Мне надо вытереть весь этот кофе!..

– Черт побери, Энджел! – закричала Делия во всю силу своих аристократических легких, то есть вовсе не так уж громко, выпустила меня из объятий и прошлась по кабинету в танце. – У нас есть журнал! У нас есть два журнала! У нас есть глобальное издание, Энджел!

– Да, – с усилием выдохнула я. – Поверить не могу. Мы так долго готовились, даже не верится, что это наконец сбылось. Мы будем выпускать журнал, люди станут его читать… Тьфу-тьфу, не сглазить.

Для меня это было немного чересчур. Мне понадобилось шесть дней, чтобы свыкнуться с мыслью, что я не просто хожу с очень красивым кольцом, а собираюсь сыграть настоящую свадьбу и выйти замуж, а теперь предстоит освоиться с тем, что мы действительно будем писать статьи и издавать журнал, а не только говорить об этом и делать красивые презентации в «Пауэрпойнте».

– Я говорила с дедом, пока ты не пришла. План такой: ты встретишься с командой лондонского «Спенсер медиа» на следующей неделе, поскольку ты и так будешь в городе, а я полечу в Париж на конференцию рекламщиков. – Она замолчала при виде безнадежности и ужаса на моем лице и нерешительно спросила: – Или ты хочешь в Париж, а я тогда в Лондон?

– В Париж? – Ни за что, подумала я. – Нет-нет, занимайся Парижем. Но… э-э… может быть, ты тоже хочешь поехать в Лондон?

– Я бы с удовольствием, – засмеялась Делия, успокоившись и присев за стол. – Но конференция в следующую пятницу, мне надо к ней подготовиться. Твою встречу дед собирался назначить на вторник или среду, как раз уложишься до юбилея твоей мамы.

Я держала свой кофе бережно, как Святой Грааль. Пока у меня есть кофе, все будет хорошо.

– Во вторник? – едва не плача, спросила я. – Это уже через четыре дня?

– Да все у тебя отлично получится! – принялась успокаивать меня Делия со своего места. – Тебе всего-то надо прийти и провести презентацию, которую ты уже тысячу раз проводила, для трех-четырех человек. Простая формальность. Обруч, в который надо прыгнуть.

Я недовольно насупилась. Делия продолжала:

– В лондонском издательстве презентацию примут благосклонно, раз начальство велело. – Я видела, что Делия уже переключилась в деловой режим и ей некогда нянчиться с моей неуверенностью. Когда Делия поворачивалась к монитору и начинала печатать, как пулемет, это почти никогда не бывал «Фейсбук». – Ты будешь великолепна. Ты же до сих пор была великолепна, правильно?

Откровенно признаться, до сих пор я была обузой. Конечно, я могу пропеть себе оду в отношении творческой стороны вещей. Не погрешив против истины, я могу сказать, что хорошо пишу. У меня легкий стиль, оригинальные идеи, я умею собирать перлы слов в нитки красивых предложений. Но на деловых встречах? Отнюдь. Во-первых, у меня неконтролируемая склонность переходить все границы возможного в плане фамильярности с новыми знакомыми. Через пятнадцать минут нашей первой деловой встречи с директором по глобальному маркетингу «Тринити» я весело рассказывала ему о моих приключениях с морской свинкой в начальной школе, ужасной прическе Алекса и своей горячей любви к «Отверженным». А ведь мужик только спросил, хорошо ли я провела выходные. У моего языка есть привычка жить своей жизнью. Стоит также упомянуть факт проведения презентации босиком, талант ставить знаменитости в неловкое положение, умение дописаться в блоге до разрыва с любимым человеком и способность устроить разборку на сцене французского музыкального фестиваля.