Огонь желания - Николь Джордан

Торн кивнул. После фиаско Наполеона прошлой весной, достигнутого с таким трудом, французам не терпелось покончить с тайным обществом, которое так методично противостояло всем их попыткам править миром.

Йейтс непроизвольно нахмурился.

– Это отнюдь не единственный пример того, что кто-то пытается получить данные о «хранителях». Вспомните инцидент, который случился в прошлом сентябре. Тебя тогда не было здесь, – обратился он к Торну.

– Если я не ошибаюсь, – задумчиво проговорил Торн, – на допросе Даниель и Питер Ньюхемы признались, что какой-то англичанин нанял их, чтобы обнаружить список наших членов.

– Да, – откликнулся Йейтс, – человек по имени Томас Форрестер.

– Вы отправили людей, чтобы проверить версию Ньюхемов, но следов так и не нашли?

– Никаких. Мы узнали, что Томас Форрестер существовал на самом деле, проживал в Лондоне, однако буквально накануне погиб на пожаре.

– Все это весьма интересно, – угрюмо произнес сэр Гавейн. – Между двумя разными событиями появляется вполне очевидная связь.

– Может, мадам Венера была как-то связана с умершим англичанином? – предположил Райдер вслух.

– Весьма и весьма возможно, – откликнулся сэр Гавейн.

– Я намерен обнаружить эту связь, – заявил Торн.

– Так как же Натаниель наткнулся на заговор? – спросил Райдер. – Думаешь, он и Венера были любовниками?

– Я бы не удивился, – уклончиво ответил Торн. – Перед смертью Натаниель много времени проводил в этом клубе. Его письмо подтверждает, что он интересовался Венерой и ее работой на французских шпионов. Ему необходимо было оказаться в ее постели, для того чтобы выведать, какие секреты она скрывает.

Йейтс продолжал хмуриться:

– Что будем делать?

– Я собираюсь как можно быстрее вернуться в Лондон, – ответил Торн. – Необходимо установить, чем занимался Натаниель в последние дни. Помимо того, я хочу подсадить нашего агента к Венере. Думаю, что Макки будет самым подходящим для такой работы, учитывая, что он бывший актер. С его физическими данными и умением перевоплощаться он может сыграть роль чичисбея.

Райдер приподнял бровь.

– Ты хочешь, чтобы Бо Маклейн устроился к Венере и обслуживал ее состоятельную женскую клиентуру?

– Совершенно верно.

– Форменное издевательство, а не задание, – заметил Райдер, заметно развеселившись.

– Зато эффективное в перспективе. Работая у Венеры, он будет держать ушки на макушке и сможет разнюхать секреты, до которых мы не сумеем добраться другим способом.

– Согласен, – произнес сэр Гавейн, правда, с явной неохотой.

– Значит, вы разрешаете задействовать Макки, сэр?

– Разрешаю, – отозвался сэр Гавейн. – Вам также нужно будет постараться выяснить, имелись ли какие-нибудь отношения между мадам Венерой и покойным Томасом Форрестером. Более того, нам необходимо возобновить следствие о причинах его смерти, а также разобраться, зачем ему потребовались сведения о «хранителях».

В уме у Торна сформировалась более масштабная цель: защитить от покушения любого «хранителя», но он знал, что лучше не говорить об этом вслух.

Он обратил внимание, как сэр Гавейн мрачно рассматривает его.

– Тебе нужно проявить максимум осторожности, Торн. Если Натаниель Лансфорд был убит из-за того, что подобрался вплотную к предателю, тогда, двигаясь на ощупь, ты сам превратишься в мишень. Не надо бесцельно рисковать.

– Я не буду рисковать, если посчитаю риск бессмысленным, – уклончиво ответил Торн.

В разговор вступил Джон Йейтс:

– Мне хотелось бы принять участие в расследовании, сэр.

У него, как было известно Торну, имелись личные причины, чтобы принять участие в раскрытии тайны гибели Натаниеля, но такая просьба шла вразрез с планами сэра Гавейна.

– Ты же знаешь, как тяжело мне придется без секретаря. Для меня будет лучше, если ты останешься здесь.

– Но, сэр, я был единственным, кого выдал Даниель Ньюхем. Я хочу все уладить надлежащим образом.

– Хорошо. Постараюсь обойтись без тебя, – согласился сэр Гавейн и повернулся к Торну: – Когда собираешься отправиться в Англию?

– Наверное, через неделю. Пусть Макки устроится в клуб. Мне не хотелось бы появиться в Лондоне в тот момент, когда он там начнет работать. Это может вызвать подозрения у Венеры. Кроме того, сначала нужно решить кое-какие личные дела.

– Не поняла, что вы хотите от меня? – воскликнула Диана Шеридан, глядя на него так, словно он был не в себе.

Торн не мог сдержать улыбку. Было заметно, что его предложение потрясло ее. Сразу по возвращении домой он вызвал мисс Шеридан в гостиную, где налил два стакана шерри – для себя и для нее – и огласил свое предложение.

– Я желаю, чтобы вы оказали мне честь и обручились со мной, – повторил он на полном серьезе.

Нахмурившись, она в недоумении опустилась на маленький диванчик.

– Мне показалось, что я ослышалась. Всего несколько часов назад вы со всей определенностью заявляли, что никто не заставит вас надеть эти кандалы.

– И сейчас заявляю. Помолвка будет только для вида.

Диана пристально посмотрела на виконта блестящими темными глазами.

– Если вы, лорд Торн, рассчитываете сделать меня своей очередной жертвой только потому, что узнали мою историю, то позвольте сразу покончить с этим заблуждением.

«С каким удовольствием я сделал бы тебя своей жертвой», – подумал Торн про себя.

Диана уже переоделась к обеду. На ней было розовое шелковое платье, которое шло ей, подчеркивая фигуру.

– Причина не имеет отношения к моему желанию, мисс Шеридан, – сказал Торн. – Наоборот, я отдаюсь на вашу милость. Вы окажете мне неоценимую услугу и спасете от несчастья, худшего, чем смерть.

– Какого именно?

– Женитьбы на той, которую выберет отец.

– Думаю, имеется более весомое объяснение.

Торн устроился в кресле напротив Дианы, откуда мог наблюдать за выражением ее лица.

– Очень скоро я собираюсь вернуться в Лондон и заняться расследованием убийства Натаниеля, как и обещал. Но чтобы полностью сосредоточиться на расследовании, мне в первую очередь нужно избавиться от дополнительных осложнений.

– Осложнений?

– Отец хочет меня женить. А поскольку мне не нужны сложности, когда я окажусь в Лондоне, я решил сам подыскать себе невесту. Помолвка с вами оградит меня от козней отца. И положит конец его шантажу.

Диана покачала головой то ли недоверчиво, то ли возмущенно: