Твоя роковая ошибка - Елена Полярная

— Хорошо. Насчёт развода я уже всё решил, тебе надо только подписать эти документы, — вот так сходу ответил Егор, пододвинув ко мне несколько листов бумаги и ручку, — За детьми будет закреплена наша квартира, но я пока собираюсь жить там, по крайней мере до тех пор, пока не получу пост генерального директора. Про алименты можешь прочесть в третьем документе, с нашим загсом я тоже договорился, так что можешь подойти в удобное тебе время с паспортом, тебе надо будет просто назвать свою фамилию. Ещё я знаю, что моя мама недавно вспылила, но уверяю тебя, я не буду забирать детей, ну а ты, я надеюсь, не будешь запрещать мне с ними видеться.

Честно, каждое слово Егора кололо меня в самое сердце, ведь они были пропитаны равнодушием. Ну была жена, ну теперь нет жены, обидно конечно, но не критично — вот о чём он, я уверена, сейчас думает. И как же быстро он всё подготовил, нам даже ехать никуда не надо. Ещё и квартиру оставил и алименты собирается платить, и даже свою мамочку не послушался. Что-то всё слишком хорошо.

Молча собрав все документы, спрятав их в сумку, я встала со стула.

— Я их сегодня прочту и завтра, если меня всё устроит, принесу тебе на подпись.

— Не доверяешь мне? — с лёгким удивлением спросил Егор.

— Да, не доверяю. — Сказав это, я вышла из кабинета.

Всё-таки права была моя мама и со всей этой семейкой Скворцовых действительно что-то не так. Наталья Григорьевна истеричная тиранша в юбке, а её тридцатишестилетний сын какая-то амёба, зацикленная только на себе и деньгах. А вот я дура, и я это уже не отрицаю. Но ничего, никогда ведь не поздно исправиться, да?

Глава 9

Вылетев в приёмную, чуть ли не дрожа от злости после такой «милой» беседы с муженьком, в которой он проявил всю свою гниль, я посмотрела на Ульяну, при моём появлении вставшую из-за стола. И вот не знаю, что там отразилось на моём лице, но девушка как-то сразу вся поникла и её губы дрогнули в подобии улыбки.

— С вами всё в порядке? — еле слышно спросила она у меня, только подливая масла в огонь.

Почему-то злость особо сильно вспыхнула, когда я уже оказалась вне досягаемости равнодушного взгляда карих глаз, и мне безумно сильно захотелось хоть на кого-то её направить. Но опять же, с большим трудом, но я запретила себе переходить опасную черту и срываться на любовницу, хоть проснувшийся внутри меня демон так и жаждал это сделать: как-то обозвать её, унизить или просто сказать что-то грубое.

— Всё просто отлично, Ульяна.

Я тоже улыбнулась, но девушка от моей улыбки напряглась только сильнее.

— Оу, вы знаете как меня зовут. — На раздражающе милом лице девушки появилось смущение и интерес, а ещё её взгляд стал внимательнее, словно она то ли пыталась меня вспомнить, то ли гадала, кто же я такая.

Ну прямо ангел воплоти!

— Поверь, я уже много чего знаю. Хорошего тебе дня.

— Спасибо… вам тоже.

Но её слова догнали меня уже у самой двери. Злясь и на себя, и на Егора, и на Ульяну, я шагнула в коридор, прижимая сумку с документами к груди, что должно было выглядеть крайне странно, хотя меня это не волновало. И вот так, крепко держа кожаное изделие, прямо как самую большую драгоценность в мире, я подошла к лифту, несколько раз нажав на кнопку, с запозданием заметив, что он как раз поднимается наверх.

И вот дверцы лифта открылись и в коридор шагнула весело смеющаяся Наталья Григорьевна. Появление этой женщины оказалось настолько для меня неожиданным, что я забыла отступить в сторону и она, смотря чётко перед собой, врезалась в меня плечом, тут же раздражённо скривившись.

— Ну кто… — Её злые карие глаза так в меня впились, что клянусь, я почти ощутила физическую боль от её взгляда.

Не знаю почему, но её появление неожиданно заставило меня рассмеяться. И если раньше вид злой свекрови меня пугал и заставлял нервничать, то сейчас я смотрела на неё уже вполне спокойно, с пониманием, что такой человек может вызывать максимум жалость. А ещё у меня возникло ощущение, что Наталья Григорьевна на дух не переносит звучание смеха, реагируя на него хуже, чем собака на ультразвук. У неё даже веко дёрнулось от вида моего радостного выражения лица.

— Ах ты дрянь, ты это надо мной смеёшься? Да как ты только смеешь, паскуда ты такая? — сквозь зубы спросила женщина, так сильно скривившись от злости, что даже ботекс не справился и на её лбу появились сразу две глубокие складки.

Я тут же напряглась, вспомнив, с какой мегерой я имею дело, но не успела я и слова вставить, как из лифта вышел кто-то ещё и я услышала приятный мужской голос, в котором читалось удивление, смешанное с осуждением.

— Наталья?

Моя бывшая свекровь вмиг напряжённо застыла и её губы изогнулись то ли в улыбке, то ли в оскале. Вздрогнув всем телом, словно её чем-то укололи, она повернулась к мужчине, при этом её лицо превратилось в жуткую маску вежливости, смешанную с растерянностью.

И я тоже заинтересовалась незнакомцем, в первую очередь потому что я ещё ни разу не видела, чтобы Наталья Григорьевна так сильно перед кем-то тушевалась. И я сейчас уверена на все сто, что этот человек очень влиятелен, а значит, он достоин её внимания. А судя по её виду, она пыталась создать образ лаконичной, деловой леди, но при виде меня не смогла сдержаться, показав свою грубость.

Злорадствую ли я сейчас? Да, злорадствую. И нет, мне за это ни капельки не стыдно.

Ненадолго забыв о Наталье Григорьевне, я внимательно посмотрела на мужчину. Он был чуть выше среднего роста, но довольно крупного телосложения, и не в плане, что он у него был лишний вес. Скорее всего, он в молодости занимался каким-то тяжёлым видом спорта, а может и сейчас занимается. Я бы не дала ему больше сорока, ну максимум сорок три, но он явно за собой следит, так что на самом деле он может быть даже чуточку старше. Черты лица у него были довольно грубые,