Счастье в 50. Драмы больше нет - Мара Евгеника

Юлька садится напротив, внимательно смотрит на меня и накрывает своей ладошкой мою.

– Сегодня, подруга, ты сделала мой день… Нет, я знала, что Муза Беляева – сильный человек. Только… Подумать не могла, что у тебя стальные яйца! Знаешь, уверена на тысячу процентов, что даже еблан Карпович так хорошо тебя не знает…

– Да, брось ты, милая, – вынимаю ладонь и кладу сверху Юлькиной. – Все, что я сделала, это только для блага моих детей. Если парни уже могут сами, то малышку надо растить, учить…

– Муз, заранее прошу извинить меня за вопрос, – подруга смотрит на меня приподняв бровь. – Можно я его все же задам?

– Юль, мой ребенок родится. Здоровым. Я в этом уверена. И мы с ним или с ней справимся. Сейчас все гораздо проще. Памперсы, няни, качественные смеси. У меня ещё пять месяцев впереди. Найду толкового управляющего. Хотя… Стоп… У меня же ты есть. Вот и подстрахуешь…

Наш разговор прерывает входящий. На экране вижу “Тима”. Внутренне сжимаюсь, потому что уже нет сил держать лицо. Но…

Зная, что младший страдает повышенной тревожностью, вызов принимаю.

– Да, родной. Привет!

– Привет, муль!

Тима называет меня так, как в детстве. Делаю вывод: сын взвинчен.

– Тим, что случилось?

– Это я у тебя хотел спросить, ма. Звонил отец. Сказал, что ты творишь какую-то дичь. Принимаешь чудовищные решения, что может негативно отразиться на всей нашей семье…

Глава 17

Карпович уже почти неделю не проявляет признаков жизни.

Не звонит. Не пишет. Не появляется ни в доме. Ни в клинике.

Я тоже его не тревожу. Вернее…

Не хочу нервировать нас с малышкой. Она только меня и радует. Хотя бы тем, что не тошнит и не беспокоит мамин организм. Ну, кроме шевелений, что с каждым днем становятся все активнее.

Потому “расплескивать” себя на негативные эмоции по личной инициативе не имею никакого желания.

Как говорится: все проблемы надо решать по мере их поступления.

Пока у меня массу времени отнимают рабочие вопросы и задачи, связанные с реалиям семейной жизни, что упали на мои плечи гранитной глыбой. И все же…

Я прекрасно понимаю, что выяснений отношений не избежать. Но..

Сейчас на это у меня нет ни сил, ни желания.

Хватило и непростого разговора с младшим сыном. Хотя…

Ничего конкретного я Тиму так и не сказала.

Да, вынуждена признать, что оказалась трусихой.

Да, не смогла озвучить нелицеприятную правду…

Лишь заметила, что между супругами, к сожалению, могут возникать острые углы недопониманий и опасные точки невозврата:

– Милый, ты зря расстраиваешься и горячишься. Все, что сейчас происходит между мной и вашим отцом, касается только нас. На тебе и Матвее это никак не отразится. Вы наши дети. Мы вас любим. И мы всегда будем вашими родителями.

– Мам, ты что решила развестись с отцом? – выдохнул с напряжением в голосе сын.

– Тима, это папа тебе так сказал?

– Нет. Такого он не говорил. Просто несколько раз повторил, что ты творишь дичь. И это может негативно отразиться на семье и бизнесе.

– Понятно. Все несколько не так, как обозначил отец, – постаралась произнести как можно спокойнее, но мысленно при этом кастерила Карповича последними словами. – Есть то, что он умалчивает. Но… Родной мой, я считаю, что отец должен это сказать вам сам.

– Мамуль, ты уверена, что у тебя все хорошо? – тоном врача психиатра уточнил Тим.

– Да, Тим. У меня все отлично. Знаешь, я давно не была так счастлива. У мен…

Договорить не успела, потому что снова услышала молодой, нежный, женский голос.

– Ма, я рад, что ты счастлива. Это здорово. Извини. Перезвоню тебе позже. Убегаю на концерт. Целую, – торопливо проговорил Тима и попрощался.

Вспоминая разговор с сыном, смотрю на падающий снег.

В мозгу деловито по значимости выстраиваются пункты плана на ближайшую жизнь: малышка, узи, скрининги, сыновья, елка, новый год, годовая премия, подарки сотрудникам, корпоратив.

– Так, бубочка, перво наперво нужно братьям твоим рассказать о тебе. Судя по их молчанию, отец Карпович не просветил их на твой счет. Еще нам надо посетить лучшего гинеколога-репродуктолога. Значит, придется звонить Елене-распрекрасной, потому что это светило её муж. Мысль хорошая, но надо для звонка иметь номер телефона. Хотя… Зачем беспокоить Елену…

Пока говорю открываю телефон и в интернете нахожу номер перинатального центра.

Довольно хмыкаю, но откладываю звонок в колл-центр консультации до понедельника.

– Супер! Кто молодец? Мы с тобой, куколка! – хвалю себя и продолжаю думать вслух дальше. – В остальном, красавица моя, все мелочи жизни. Премии, подарки, корпоратив, елка и новый год, - текучка жизни. Пока у нас есть только один болевой нарыв. Имя его – Денис Борисович Карпович.

Говоря о муже, снова прикладываю ладони к животу, словно моей малышке угрожает опасность.

Мое созерцание вечернего пейзажа из окна кабинета нарушает звонок внутреннего телефона. Иду к столу.

Увидев цифру “один” - помощника, радуюсь.

– Катерина, на ловца и зверь бежит. Набери главбуху. Пусть берет документы по годовой премии, еще сметы новогодние. И со всем этим добром идет ко мне. Ну, и ты, красавица, тоже собирай все бумаги. Про коммерческие предложения не забудь. Пока Мария Антоновна расшевелится, мы с тобой успеем обсудить варианты подарков и сам корпоратив.

Положив трубку на рычаг внутреннего телефона, получаю пиночек от своей малыхи.

– Да, куколка, мама у нас такая. Смену отработала и за решение административных вопросов взялась, – разговор с пупсиком прерывает звонок Моти.

– Ну, вот… И старший нарисовался. Знать, отец-молодец до него тоже довел информацию, – Да, любимый, рада твоему звонку. Что-то случилось?

– Привет, ма! А должно было? Я, вообще-то, по поводу оборудования. Все документы скинул на почту и счета тоже. Если мы хотим успеть купить по низкой цене, то это нужно сделать сегодня максимум завтра, – спокойно поясняет Мотя.

– Я утром прочту проверяла, не видела документов, – отвечаю не скрывая удивления.

– Подожди. Сейчас проверю. Может, я отцу отправил. Ма, кстати, что у вас случилось?

– А что у нас случилось, Моть?

– Мам, прекрасный словесный пинг-понг. Я, вообще-то, у тебя об этом спрашиваю.

– У меня лично ничего особенного не случилось. Хотя нет. Все же