Дочь Первого Наместника - Стася Вертинская

Я остановилась рядом, ожидая новой истории. И Вадлен не заставил ждать:

— Это дом Первого Наместника. Дом настоящих родителей Алиши.

Я вздрогнула, разглядывая постройку. Она будто пахла настоящей историей. Хотелось представить, как я могла бы жить здесь, хотя перед глазами возникали картинки из кузницы Аверьяна. Думала, как мать могла бы звать меня в окно, если бы я загулялась, но видела лишь лицо Розалинды.

Увы, я не знала Мансура и Стефанию, у меня не было связанных с ними воспоминаний. И этот дом не вызывал никаких трепетных чувств. Быть может только интерес и легкую горечь потери людей, которых я не знала. А еще обиду за то, что эта новая история будто отодвигает воспитавших меня людей на второй план. Я ведь искренне любила их и долгое время не верила в слухи о том, что моя мать была бесплодна.

Я почувствовала, как Виен взял меня за руку и чуть сжал пальцы. Его поддержка и присутствие рядом успокаивали.

— Кто живет здесь сейчас? — спросила я.

Дом выглядел обжитым, а из окон даже слышались детские голоса. Новая семья, а может сам наместник Олан занял дом моего отца?

— Сейчас здесь приют для юных оборотней, родители которых отказались от них, испугавшись их дара. Мансур сам отдал этот дом, когда окончательно потерял надежду найти тебя и твою мать. Я до сих пор считаю, что это было лучшим решением. Никто из оборотней не осмелился бы занять дом Первого Наместника, но и бросать его было бы неправильно.

— Мы можем войти внутрь?

— Конечно, — Вадлен первым поднялся по ступеням и открыл дверь, приглашая меня пройти в дом.

Дом был не очень большим. Гораздо меньше, чем я ожидала — ведь это был дом не простого обывателя, а первого правителя Фаргира. Из кухни, совмещенной с прихожей, вело всего две двери, из которых выглядывали любопытные мордашки всего чуть больше десятка детей разного возраста. Возле печи суетились две девушки и уже виденная мной на собрании Совета пухлая женщина.

— Вадлен, что ж ты не сказал, что вы зайдете, — запричитала толстушка. Хотя я была уверена — она знала, что мы решим посмотреть на дом изнутри. Она подхватила меня за руку, показывая комнаты и оставшиеся от моих родителей безделицы, стоящие на полках, попутно давая девушкам указания собрать нам с собой свежей сдобы.

— Я думала, здесь будет больше детей, — заметила я. — А дом такой маленький.

— Олан же говорил на собрании, что нам почти не удается отыскивать одаренных, — грустно сказала женщина. — Мы пытались просто объезжать поселения, ища оборотней. Но это будто искать иголку в стоге сена. И те, кто легко научился контролировать дар, часто испуганны и прячутся даже от нас. Или оказывалось, что мы приехали слишком поздно. Многих из живущих в городе сирот привезли из ближних сёл сами родители.

Она вздохнула, и тихо добавила:

— Кого-то удается пристроить в семьи. Но не все дети хотят этого. Они помнят людские страх и жестокость и не готовы вновь доверять людям. Здесь им проще. В этом доме они среди таких же одиночек. А мы, старшие, помогаем им снова поверить и в себя, и в доброту людей. Я и сама помню, как моя мать боялась, что я раскрою свой дар. Но она хотя бы не отказалась от меня. Пусть потом мне пришлось долго скрываться и переезжать прежде, чем я попала сюда. Поэтому я согласна с решением Олана сотрудничать с магами. Я боюсь их. Но если они помогут, то и мы сможем помочь гораздо большему количеству одаренных.

Из дома Первого Наместника я вышла со странным чувством. Будто меня специально привели сюда, чтобы примирить с врагом, коим, несомненно, являлся архимаг Вилард. Я поделилась этими мыслями с Вадленом.

— Не надо искать подвох там, где его нет, — он хмуро посмотрел на меня. А потом и вовсе добавил: — В данный момент ничего даже не зависит от твоего мнения. Какой смысл убежать тебя в необходимости этого сотрудничества? Это решение нашего наместника, а ты — всего лишь гость в городе.

— Но ведь Вилард организовал нападение на меня! — возмутилась я. — Разве это не доказательство его злых намерений?

— А у тебя есть доказательства, что это был именно он? Если нет, то не стоит наговаривать на человека. Какими бы ни были ваши с ним отношения, у нас нет повода сомневаться в нем.

— Значит, вы мне не верите?

— Дело не в доверии. Вражда одного оборотня с одним магом и союз двух противоположных сил — вещи не соизмеримые. А если мы начнем судить каждого, кто нехорошо обошелся с одним из одаренных, мы станем такими, какими боятся видеть нас люди — жестокими чудовищами. Поверь, у Фаргира и так слишком много нерешенных проблем, чтобы отказываться от возможности сотрудничать с магами. Будь у нас другой вариант, никто бы не стал связываться с ними. Я, как и многие другие, хорошо помню, как мы были врагами. Не забыл, кто повинен в гибели Стефании и многих из наших доблестных воинов. Но времена изменились. Должны меняться и мы.

Я не ответила. Как житель Фаргира и один из членов Совета, он был прав. Но почему из всех магов на союз с оборотнями пошел именно этот Вилард? Чувство, что это плохо кончится для всех нас, не покидало меня. Наоборот, усиливалось с каждой новой мыслью, что я не смогу ни переубедить оборотней, ни что-либо изменить.

С этими мрачными мыслями я и не заметила, как мы дошли до сохранившихся Северных ворот старого города, бывших когда-то надежным заслоном Фаргира от набега кочевников с северных пустошей. Сейчас город раскинулся намного дальше прежних границ, а стены возле этих ворот не было — лишь арка и тяжелые резные створки. Вадлен сказал, что их не единожды восстанавливали. И даже превращение их в декоративный памятник не прошло без замены большинства деталей. И да, они так же были памятью о Первом Наместнике и его супруге. О чем и говорил вырезанный на тяжелых деревянных створках барельеф.

Это было единственное изображение моих настоящих родителей. Я смотрела на работу мастера, думая о прошлом. Интересно, как я оказалась у людей, вырастивших меня? Видели ли они мою мать живой, и что случилось с ней самой? Наверное, об этом могли рассказать лишь мои приемные родители. Но увы, и они были мертвы.

На этом