Френдзона: Выход - Дарья Волкова

— С удовольствием, — с отвратительным энтузиазмом отозвался Рома. — Я бы выпил рюмочку-другую водки.

— Водки? — слегка опешил Клаус. — Боюсь, у нас нет водки.

— Как — нет водки?! — демонстративно округлил глаза Ромочка. — Как вы живете без водки?

Марфа дотянулась и под столом пнула Ракитянского в ногу. Абсолютно безрезультатно.

— Есть крепкие ликеры, — пожал плечами Клаус. — Есть вино. Пиво. Хотите пива, Роман?

— Спасибо, нет. Мы, русские, пьем только водку.

— Извините, Роман, не подготовились.

— Ничего страшного, — великодушно махнул рукой Роман. — Я завтра куплю — и мы выпьем с Куртом… то есть с Клаусом… за знакомство. У вас же продается водка?

— Клаус не пьет водку, — с нажимом произнесла Марфа.

— Да быть такого не может! — картинно всплеснул руками Ромочка. — Как это Клаус — и не пьет водку?

— В будние дни я вообще не пью, — спокойно отозвался Клаус. — Но вот в выходные начнется Октоберфест. А там можно и пригубить по бокалу-другому, да, РОман?

— Договорились, Курт!

***

Рома лежал и битый час смотрел в потолок. Кровать была удобной, белье пахло свежестью. И все вместе это яснее ясного указывало на то, что этой ночью Рома вряд ли уснет.

Он встал с кровати и подошел к двери. Открыл ее. В доме было тихо.

А сначала, когда они, как приличные люди, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по спальням, тихо не было. Рома и не подумал ложиться. Он точно так же стоял у приоткрытой двери и прислушивался. Сверху были слышны голоса — приглушенные. Супруги Штибер о чем-то разговаривали у себя в спальне на втором этаже. Интересно, какая у них спальня? Вряд ли Рому пустят на второй этаж — в его распоряжении спальня на первом этаже, и ванная комната рядом с нею.

Голоса долго не смолкали — так казалось Роме. О чем можно столько времени говорить?! Но когда они стихли, стало тошно. По-настоящему. Чего они молчат?! Что они там молча делают?!

Известно, что делают люди в супружеской спальне. Когда там стихают разговоры. Не думая о том, что делает, что из одежды на нем только трусы, Рома метнулся к началу лестницы и замер там, напряженно прислушиваясь.

Невозможно заниматься сексом абсолютно бесшумно. Вот у Ромы бесшумно не получается, скорее, наоборот — шумно, с вздохами, стонами, вскриками. Ну хоть кровать должна скрипнуть! Что-то должно быть слышно — если голоса до него хоть и приглушенно, но доносились. Сейчас же было совершенно тихо. Ни звука.

Значит, спят.

Или он Марфе рот завязал, кто его знает, этого не-Санта-Клауса, какие у него извращения в голове! Роман шумно выдохнул сквозь зубы. Выругал себя всеми словами, какие смог вспомнить. А потом вернулся в спальню, оделся и пошел на кухню.

Где у вас тут ликеры, вино и прочие извращения немецкой кухни?

***

— Марта, он ночью пил, — Клаус продемонстрировал ей ополовиненную бутылку битера. — Вчера она была полной.

— Наверное, бессонница. Или джетлаг, — Марфа раздраженно пожала плечами. Она не выспалась. Это у нее бессонница! И Клаус, как назло, сегодня храпел.

— Да? — муж смотрел на нее озадаченно. — А он точно не… не… не….

— Он не алкоголик, — сухо ответила Марфа, доставая тарелки из буфета. — Но я с ним поговорю, если тебе угодно.

— Не надо, — Клаус коротко обнял ее и убрал бутылку обратно в буфет. — Мне не жалко ликера. Я просто переживаю. За твоего… почти брата.

— Давай завтракать.

— Давай, — Клаус принялся загружать хлеб в тостер. — Я поговорил с Фанни, она будет пока работать без тебя. — Марфа вздохнула, а Клаус продолжил: — Ну тебе же надо будет уделить время Роману. Помоги ему, чем можешь. Несколько дней не решат ничего принципиально.

Марфа с кислым видом кивнула. Фанни — это ее помощница. Хотя пока так выходит, что временами это Марфа — помощница Фанни. В общем, эта энергичная девушка помогла Марфе в освоении нюансов ведения дел в ресторанах Клауса.

— Спасибо, — пробормотала она.

Клаус лишь кивнул.

— Ты сегодня кофе с молоком или без?

Когда они прощались с Клаусом у входной двери, из своей комнаты выполз Ромочка — небритый, лохматый и какого-то черта невероятно привлекательный — с темной щетиной, беспорядком на голове, джинсах и мятой футболке.

— Доброе утро, — он прикрыл рот, маскируя зевок. — У Курта отличная куртка.

Удавить гада мало!

— Отличная пижама, РОман, — не остался в долгу Клаус. — Я помню про водку.

Мужа пришлось буквально выпихивать за дверь. А потом Марфа через окно кухни наблюдала, как выкатывается из гаража «мерседес» Клауса, как он выезжает за ворота.

За спиной раздался звук шагов, и она обернулась. Ромочка соизволил умыться и пригладить волосы. И выглядел все так же… гадски.

— Завтракать будешь?

— А кто завтрак готовил?

— Клаус.

— Я не голодный.

Марфа со стуком поставила на стол тарелку с сыром.

— Этот сыр резала я. Жри, давай, Ракитянский.

Глава 4. Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!

— Зачем ты ночью пил?

— Вы кушайте, кушайте, мы не считаем, что вы уже третьею котлету едите, — пробормотал Ракитянский.

— Ответь на мой вопрос.

— У вас все бутылки в доме посчитаны?

— Или ты отвечаешь на мой вопрос, или идешь жить в гостиницу.

— У меня бессонница была! — раздраженно буркнул Роман, потянулся и налил себе кофе. — Куплю себе сегодня водки. В вашем благословенном Фатерлянде водка продается?

— Только попробуй! — Марфа налила ему в чашку молока. А потом одернула руку. Не хватало еще за ним ухаживать! А как же гостеприимство? И почему ты помнишь, какой он кофе любит?! Давай, испеки ему хлопковый чизкейк, как он любит. Твою мать! — Клаус спрашивал меня сегодня, не алкоголик ли ты.

— Успокой его. Скажи, что я еще клептоман, фетишист и эксгибиционист.

— Поздравляю, ты знаешь массу умных слов про извращения!

— Это называется — девиантное поведение, — Рома с видимым наслаждением пил кофе. — Нам про него в университете рассказывали. А твои братишки регулярно просвещают меня яркими примерами из своей практики.

— А меня не просвещают.

— Они тебя любят и берегут твою нежную психику.

— А твою не берегут?

— Она у меня не нежная.

Марфа поймала себя на том, что улыбается. Что это прекрасно — сидеть на светлой кухне, пить с Ромкой кофе и болтать. Только вот один маленький нюанс — это кухня находится в доме, который Марфа делит со своим мужем.

Она усилием воли согнала с лица улыбку.

— Ну, какие планы?

— Моя планы — это ты.

Сердце трепыхнулось судорожно от этих слов. Мои планы — это ты. Как