Принц Генри - Эмма Чейз

Как будто я и в первый раз не расслышала.

Пенелопа решительно направляется прочь из комнаты. Или по крайней мере пытается… Когда она уже на полпути к двери, она цепляется каблуком за ковер и растягивается на полу лицом вниз.

– Ох…

– Ты в порядке, Пен?

Она приподнимается на руках и отмахивается.

– Да в порядке я, в порядке! А еще лучше будет, если продюсер не уйдет!

Со второй попытки ей удается встать, и Пенелопа устремляется из гостиной со скоростью, какую только позволяют развить ее десятисантиметровые каблуки.

Глядя ей вслед, мама качает головой:

– Сколько же в ней прыти.

Она осушает бокал и добавляет:

– Скорее всего, продюсеру интересно снять наши владения. Я каждые пару месяцев получаю такого рода запросы.

Вскоре до нас доносится высокий голос Пенелопы в фойе, а потом она входит в гостиную, ведя под руку миниатюрную темноволосую женщину в насквозь вымокшем тренче. Стэнхоуп хмурой тенью следует за ними по пятам.

Перехватывая инициативу у Стэнхоупа, Пенелопа сама представляет гостью, словно они – старые знакомые.

– Мама, Сара, это – Нэнси Херальд. Она – телепродюсер.

Я поднимаюсь и протягиваю ей руку.

– Здравствуйте, мисс Херальд. Вы телепродюсер? Не уверена, что расслышала.

Подмигиваю сестре, и та усмехается в ответ.

– Вообще-то ассистент продюсера, – отвечает гостья, пожимая мою руку. – Очень рада с вами познакомиться.

Стэнхоуп фыркает.

– Могу я забрать ваше пальто, мисс Херальд? И предложить вам горячий напиток?

– Благодарю, – она передает свой вымокший насквозь тренч. – Если можно, кофе.

Мама, не вставая, жестом предлагает ей сесть.

– Что привело вас к нам в такую ужасную непогоду, мисс Херальд?

Гостья улыбается, садится и достает из портфеля папку.

– Прежде чем я все объясню, мне придется попросить каждую из вас подписать соглашение о неразглашении. И я понимаю, что это звучит очень странно, но у меня есть особое предложение, для… – она сверяется с документами. – Сары и Пенелопы фон Титиботтум, – мисс Херальд смотрит на нас с сестрой. – Для вас обеих, но это – вопрос национальной безопасности, поэтому мне нужно доказательство конфиденциальности в письменной форме. На вас это не накладывает никаких обязательств, кроме того, что мое предложение должно остаться в тайне.

Пенелопа смотрит на меня умоляюще… но потом умоляет и вслух:

– Мамочка, пожалуйста! Сара, миленькая, пожалуйста-пожалуйста!

Мама фыркает, закатив глаза.

– Ладно, давайте сюда.

Все мы подписываем небольшой документ – всего один параграф текста, а Стэнхоуп ставит на стол чашку и блюдце для мисс Херальд. Она убирает документ, делает глоток обжигающе горячего напитка. После того как дворецкий уходит, прикрыв за собой дверь, гостья чуть подается вперед.

– Вы когда-нибудь слышали о телепередаче «Подберем пару»?

* * *

– Об этом не может быть и речи, – заявляет мать, когда мисс Херальд завершает свой рассказ о королевском выпуске реалити-шоу про свидания.

– Нет! – восклицает Пенни. – Конечно же, это еще обсуждается.

– Это точно не для меня, – я качаю головой. – Благодарю за ваше предложение, мисс Херальд, но мне даже фотографироваться не нравится. И уж тем более мне неинтересно принимать участие в телешоу.

– А как насчет того, чтобы стать королевой? – настаивает она.

– Это мне тоже неинтересно.

Пенни тянет руку.

– Но мне же интересно! Я ведь могу участвовать, да? Даже если Сара не захочет?

– Конечно.

– Конечно же нет, – твердо отвечает мама.

Пенелопа выглядит обиженной.

– Мама, ты как будто мне совсем не доверяешь.

– Верно, – она пожимает плечами. – И на то есть причины. Я могу назвать множество примеров, когда твои суждения, дорогая, были не вполне верными. Например, тот визит к татуировщику…

– У меня просто был такой период.

– Артист из цирка.

– Но он был интересный!

– Преступник.

Пенни морщится:

– Да, быть в бегах оказалось не так романтично, как мне казалось, – она падает на колени рядом с маминым креслом. – Но на этот раз все иначе. Тут ведь дело совсем не в парне…

– Да что ты?

Пенни закатывает глаза.

– Генри, конечно, веселый и чертовски красивый, но все же знают, что он – повеса. И когда он женится, у него будет не просто любовница, а целый гарем. У нас с ним никогда ничего не выйдет, – и она возвращается к мольбам. – Но ты же знаешь, как мне нравится играть! Это ведь открывает мне двери, мама, двери в киноиндустрию!

Мама прикрывает глаза.

– Ох, чувствую я об этом пожалею… но так и быть, – Пенни уже готова радостно завизжать, но мама поднимает палец. – Ты сможешь участвовать только при одном условии: Сара должна отправиться с тобой, чтобы за тобой приглядывать и выступать как голос разума, раз уж своего собственного у тебя нет.

Пенелопа крепко обнимает ее:

– Спасибо, мамуля!

А потом она оборачивается ко мне, и ее взгляд полон такой надежды, что у меня сердце сжимается.

– Сара?

– Пенни… Я не могу. У меня же квартира… и работа… Я не могу просто отбросить все это на…

– На шесть недель в целом, – вставляет продюсер.

– На шесть недель. Прости, Пен.

Она подползает ко мне на коленях, скорее всего, натерев кожу ковром.

– Ну пожалуйста, Сара! Это ведь может все изменить!

Вот этого-то я и боюсь.

– Будет весело! Целое приключение.

У меня болит в груди. Я правда хочу попытаться, для нее… хочу, чтобы у меня получилось, – для нее… но перспектива, как многое изменится, как много будет неожиданных неучтенных факторов, ужасает меня.

– Боюсь, я просто не смогу, Пен, – шепчу я.

Она берет меня за руку.

– Мы справимся вместе. Ты будешь приглядывать за мной, а я – за тобой.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать… но слова как будто застревают в горле.

– В следующем месяце Пенелопа должна приступить к воинской службе, – говорит мама продюсеру.

– От этого мы можем ее избавить, – отвечает мисс Херальд. – У нас есть подписанный указ принца Генри, освобождающий всех участниц от работы, учебы или любых других обязательств для «конфиденциального» дворцового поручения. Это – официальный королевский указ.