Обретённое наследство - Лариса Шкатула

Её эти названия тоже завораживали. Тоже! Соня с некоторых пор стала отмечать, что простолюдинов, оказывается, могут интересовать те же вещи, что и аристократов…

Опля! Она чуть не пропустила мастерский удар рыцаря Арно. Но у неё самой, оказывается, уже имелась кое-какая школа. Когда-то так же наступал на неё Патрик Йорк, но Соня ещё так мало умела, что смертельно испугалась: вот сейчас он её убьёт! Теперь же для этого мсье де Мулену придётся изрядно попотеть.

– Хозяин! – раздался возмущённый голос Жюстена.

Они оба, увлекшись фехтованием, не заметили, как он вошёл. И теперь с осуждением смотрел на Арно де Мулена. А Соне показалось, что слуга рыцаря тих и покорен. Но вот стоило ему всего лишь покачать головой, как сеньор рыцарь смутился, словно ребенок, пойманный за кражей яблок в соседском саду.

– В самом деле, дочь моя, – виновато склонил перед ней голову де Мулен. – Жюстен прав, бес меня попутал. Бес хвастовства. И скуки воина, чей дом затерян в глуши и кого никогда не посещают бывшие друзья-рыцари и вообще люди, чьё ремесло – воевать за святой католический крест… Но пора к столу. Мы просим вас, Софи, разделить нашу скромную трапезу, во время которой надеемся услышать удивительную историю, которая наверняка захватит воображение всякого, кому доведется её узнать. Не правда ли, Жюстен?

В голосе старого воина прозвучали заискивающие нотки.

– Правда, господин, – согласно склонил голову тот, продолжая расставлять на столе закуски, которые трудно было назвать скромной трапезой – при виде них у проголодавшейся Сони потекли слюнки.

– Разрешите мне сперва умыться, а то я так пропиталась солью, что вся моя кожа готова растрескаться, как земля после дождя, – взмолилась Соня.

– В самом деле, глупый я кречет, – опечалился Арно де Мулен, – раскукарекался и не подумал, что женщина постучала в мою дверь вовсе не из желания послушать мои глупые речи или тешить мою истосковавшуюся по клинку руку…

– Пойдёмте, госпожа, я полью вам на руки, – предложил Жюстен, пропуская Соню перед собой. – А то давайте выйдем в сад – там у нас стоит большая бочка чистейшей дождевой воды, которая, правда, ещё не нагрелась от солнца. Оно, надо сказать, уже греет не так сильно, как пару дней назад…

Он немного помедлил – собираясь что-то ей сказать? – и взглянул Соне в лицо, словно в нем хотел найти весомый довод к своему последующему вопросу.

– Мадемуазель не хочет переодеться?

– Ох, – нутряным вздохом ответила ему княжна, – ещё как хочу! Но совершенно не во что. Ваш дом оказался так гостеприимен, никто у меня ничего не спросил. Меня пустили в дом, не обращая внимания на вид попрошайки…

– Почти у всякого человека, попавшего в беду, вид не самый процветающий, – заметил Жюстен. – Но если вы хотите рассказать…

– Судно, на котором я плыла, затонуло, а в довершение ко всему пропали мои друзья… Я пытаюсь объяснить, почему моё платье в таком плачевном состоянии… Вы хотите сказать, что в этом доме может найтись женское платье? Жены или дочери господина де Мулена?

– Мсье де Мулен… он всегда жил один, у него никогда не было женщины – рыцари дают обет целомудрия – и потому не знает, что женщинам для жизни нужно гораздо больше, чем мужчинам.

Мсье Арно давал обет целомудрия? Это хорошо, значит, Соня может не бояться домогательств с его стороны… Она поймала себя на этой мысли и устыдилась.

– А вы не давали обета и у вас семья была?

Он чуть заметно улыбнулся.

– У меня тоже не было. Но я всего лишь оруженосец командора, а поскольку на мне лежала обязанность снабжения мсье рыцаря всем необходимым, я гораздо чаще общался с обычными людьми, среди которых встречались и женщины…

Жюстен привёл Соню в некую комнату на другом конце узкого и длинного коридора, по которому шёл со свечой в руке. Она была гораздо меньше зала, но намного светлее его, хотя обстановки здесь почти не имелось.

– Вот, видите, это хранилище одежды, – указал ей Жюстен на деревянный сундук, наверняка дорогой, ибо весь был изукрашен резьбой и позолотой. – Я выловил его в море… лет пять назад. Каждый год летом я проветривал его содержимое. На всякий случай. Думал, может, мой господин захочет по примеру многих своих собратьев открыть в этой деревушке небольшой госпиталь, и тогда содержимое сундука могло бы кому-нибудь пригодиться. Но, знать, не судьба мне на старости лет освятить свою жизнь благими деяниями… Правда, их хватало в молодости, но пока человек в силе, ему не хочется сидеть сложа руки безо всякой пользы… – Он замолчал, будто прервал себя. – Посмотрите, госпожа, может, вам что-то подойдет из этих вещей.

И он открыл перед Соней сундук.

Когда-то эти вещи принадлежали, без сомнения, богатой даме. Взять хотя бы вышивки по корсажу золотыми нитями или жемчуг, которым было расшито нарядное платье… Соне пришлось прямо-таки за руки себя держать, чтобы не заняться содержимым сундука как следует. Она покопалась совсем немножко. И всё это время Жюстен стоял рядом, но нарочно смотрел в окно, будто происходящее в комнате его ничуточки не волновало.

– Это прекрасно! – сказала она. – Такому гардеробу могли бы позавидовать многие дамы… В своё время, – уже тихо добавила она.

Жюстен довольно улыбнулся.

Выбрала она темно-зеленое платье. Наверное, единственное из скромных, почти без вышивки и кружев, к счастью, со шнуровкой, так как его бывшая хозяйка – и тут ничего не поделаешь – была в талии поуже её.

Соня набросила на руку платье и оглянулась на Жюстена.

– Следуйте за мной, – кивнул он, мимоходом закрывая крышку сундука. – Я проведу вас в сад.

Сад – это было слишком громко сказано. Они оказались на площадке, посыпанной ракушечником, поодаль от которой росло два небольших деревца, а поближе располагалась деревянная скамья под полотняным навесом.

– Не бойтесь, госпожа, никто из соседей ничего не увидит, – успокаивающе проговорил Жюстен, заметив, что она тревожно оглядывается.

Он наверняка был прав. На такую высокую каменную изгородь можно залезть разве что с помощью высокой лестницы, и вряд ли кто сейчас захотел бы это сделать.

Жюстен потянул за конец навеса, и тот опустился, явив собою подобие занавеса.

– Если хотите, я полью вам на руки, а могу ещё оставить ковшик и прийти некоторое время спустя, чтобы вы могли переодеться.

Как ей повезло, что её гардеробом и умыванием занялся именно Жюстен и за ними не последовал мсье Арно! Чувствовалось, что это немногословный обстоятельный слуга много чего знает и умеет. По крайней мере догадается, что может понадобиться женщине, долгое время лишённой возможности заниматься своим туалетом.

Наконец она умылась с помощью ковшика из вожделенной бочки. Ей бы хотелось, чтобы кто-нибудь взял, да и опрокинул на неё всю воду из этой бочки, так Соня соскучилась по пресной воде.

А после умывания что может быть лучше, чем чистое платье, которое приятно облепило ещё влажное тело, возвращая ощущение прежней уверенности? Всё-таки трудно сохранять достоинство, являясь перед мужчиной даже не в юбке, а в её жалких остатках.