Гонки на выживание - Хилари Норман

– Поедешь к нам домой?

– Не стоит, дружище.

– Ты не можешь вернуться в «Розовую шляпу». Ты не в состоянии вести машину, а твой дом…

– Я немного отдохнул, а мой дом, – мягко возразил Даниэль, – это как раз то место, где мне надлежит быть.

– Если ты боишься нам помешать, даже не думай об этом. Мы будем тебе рады.

– Нет. Хотя бы несколько часов тебе надо побыть наедине с семьей.

– Ты член нашей семьи, Дэн.

Даниэль покачал головой.

– Я не член твоей семьи. Я твой друг. И мне этого довольно.

Андреас вздохнул.

– Я провожу тебя до машины. – Он повернулся к Александре и Бобби. – Вы можете подождать пару минут? – Конечно, мы подождем, – ответила Александра. – Посидим в вестибюле.

В дружеском молчании мужчины дошли до конца квартала, где Даниэль оставил свою машину на платной стоянке ранним утром.

– Если тебе что-то понадобится – все, что угодно, любая помощь… можешь рассчитывать на меня, – сказал Даниэль, нащупывая в кармане ключи.

– Знаю. Спасибо.

– Ты же всегда мне помогал.

– Не всегда.

Внизу, на Франклин-Рузвельт-драйв, вдоль сверкающей Ист-Ривер, как яркие костяшки на счетах, передвигаемые рукой невидимого великана, сновали взад-вперед казавшиеся сверху крошечными автомобили. Даниэль взглянул на небо – ярко-голубое, без единого облачка.

– Твой отец выбрал хороший день, – заметил он.

– Да.

Они помолчали.

– После похорон, – тихо продолжал Даниэль, – я на какое-то время уеду.

– Куда ты собрался?

– Пожалуй, поживу немного в Европе.

– Дэн… – встревожился Андреас. – Надеюсь, это не из-за меня? Ты не должен уезжать только потому…

– Я это знаю, – с мягкой улыбкой остановил его Даниэль. – Просто мои издатели уже давно меня осаждают, требуют автобиографию. И я решил, что пора этим заняться, более подходящего времени не будет. Во всяком случае, попробую.

– А это не будет слишком больно? Нет, я прекрасно понимаю, читатель проглотит твои мемуары вместе с переплетом, но ты-то сам действительно хочешь через все это пройти?

Даниэль открыл дверцу машины.

– Я не уверен. Какая-то часть меня не хочет бередить старые раны. Но я всю свою жизнь от чего-то убегал, и сейчас, пожалуй, настал момент остановиться и взглянуть в глаза правде.

Андреас внимательно заглянул ему в лицо.

– Кстати о старых ранах, как твой глаз? – Он бережно коснулся пальцами затянувшейся ранки. – Тот еще подарочек, а?

Даниэль схватил его руку и крепко пожал ее.

– Я знаю, что ты дал мне, – сказал он, обратившись к одной из своих любимейших цитат, – но не знаю, что ты получил.

Они обнялись и минуту простояли, крепко сжав друг друга.

– Больше, чем я когда-либо смогу выразить, – прошептал Андреас.

Потом он повернулся и ушел.

Позже в тот же вечер, когда Бобби уже спала наверху, они разожгли камин в библиотеке и сели перед ним на ковре. Александра с улыбкой посмотрела на свой наряд, состоявший из мужской рубашки и просторного пуловера, способного с легкостью вместить трех таких, как она.

– Мне надо будет забрать свои вещи из «Розовой шляпы».

– Я уверен, что Дэн пришлет их завтра же.

Она посмотрела на него.

– Ты не против, если я останусь здесь, пока мы не поедем на похороны?

– А ты как думаешь?

– Я думаю, Бобби будет довольна.

– Не только она одна.

Александра уставилась на огонь и невольно поежилась.

– В чем дело?

– Я не уверена… Наверное, все дело в огне. Мне вспомнилась прошлая ночь.

– Хочешь, я его погашу?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, это было бы глупо. Я люблю, когда горит камин.

– Ты просто измучена.

– Но не так, как ты. Тебе бы надо лечь поспать.

– Мне не хочется.

Они снова замолчали. Каждый догадывался, о чем думает другой, но оба не решались высказать свои мысли вслух.

– Александра, – заговорил он после долгого молчания, – что ты думаешь о будущем?

– Я не знаю. А что?

– Как ты ко мне относишься?

Она заметила жилку, бьющуюся у него на виске, и ей захотелось погладить ее пальцами.

– Я люблю тебя всей душой.

На мгновение его глаза закрылись. Александра смотрела, как вздрагивают его золотистые ресницы.

– Я всегда тебя любила, – тихо добавила она.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на нее.

– И что же нам теперь делать?

– А как ты сам думаешь, Андреас?

– Некоторые люди женятся по второму разу.

Она улыбнулась, и вся теплота ее души отразилась в этой улыбке.

– Это не для нас, Андреас. По крайней мере не сейчас.

– А когда? Когда нам стукнет шестьдесят? Семьдесят?

Александра развела руками.

– Может быть, никогда. Может быть, скоро. Но не сейчас.

На время в комнате опять наступила тишина. Потом Александра вдруг выпрямилась и сказала:

– Ты никогда не видел «Жаворонок».

– Нет.

– Мне кажется, ты не сможешь узнать меня по-настоящему, пока не увидишь мой дом.

– Я тебя знаю, Али…

– Это не совсем верно. Ты не можешь понять мою жизнь, мою индивидуальность. Я европейская женщина, я художница. Ты столько лет был американцем, Андреас…

– Я всегда много путешествовал.

– Это не одно и то же. Ты всегда был в пути, ты всю жизнь кочевал. У автогонщиков нет постоянного дома, во всяком случае, пока они не уйдут из спорта, а ты, даже когда перестал участвовать в гонках, все равно не сидел на месте. Ты так и не смог угомониться.

– Таким уж я родился, Али.

– Но я не родилась такой. Я обожала переезды, пока мы были молоды, но только найдя свой прекрасный дом, я обрела внутренний покой. Мне это необходимо, Андреас. Я не хочу от этого отказываться. Никогда. Ни за что.

– Я и не стану требовать этого от тебя.

– Нет, станешь. Я думаю, станешь. Вряд ли тебе удастся справиться с собой, со временем натура возьмет свое. Мы разные.