Гонки на выживание - Хилари Норман

– Бобби, – начала она. – Теперь, когда ты знаешь правду… – Она остановилась, подыскивая правильные слова. – Теперь ты должна понимать, почему я была так категорически настроена против твоего участия в гонках.

– Конечно.

Краем глаза Александра заметила, как напрягся Андреас, и посочувствовала ему всем сердцем.

– Я не хочу никаких поспешных решений, поверь мне, – осторожно продолжала она, – но по крайней мере теперь мы все можем сесть и спокойно все это обсудить…

– В этом нет нужды, – прервала ее Бобби.

– Но мы должны…

– Поверь, я все понимаю.

Александра бросила еще один участливый взгляд на Андреаса, сидевшего с непроницаемым лицом.

– Нам действительно нечего обсуждать, – повторила Бобби.

Взгляд Александры потеплел.

– Я очень рада.

Бобби переглянулась с отцом.

– Мне кажется, это ты не понимаешь, мама.

– Что ты хочешь… – Александра осеклась на полуслове.

– Я хочу сказать, – ответила Бобби, – что обсуждать нечего, потому что все это не имеет значения. Да, я теперь знаю, почему ты была так обеспокоена, честное слово, я все понимаю. Но ты была не права.

– Бобби, я всего лишь прошу тебя…

– Я знаю, о чем ты меня просишь, но это невозможно. – Бобби бросила на мать умоляющий взгляд. – Может, любовь к гонкам у меня и не в крови, но каким-то образом, мам, она возникла во мне. И никакие письма на свете не могут этого изменить. – Она подошла к Александре, взяла за руку, но та вырвала ее. – Может, настала твоя очередь взглянуть в лицо фактам, мам, – обиженно протянула Бобби. – Ты приехала сюда, так почему бы тебе не взглянуть, что я умею. – Она попыталась улыбнуться. – Я не буду делать глупости, поверь. Папа заставил меня поклясться, что я брошу это дело, если не буду делать успехи, если не сдам экзамен, и я сдержу слово. И потом, я ведь не буду заниматься этим вечно…

– Вечно! – отчаянный крик Александры поразил их всех. – Бобби, если твои кости будут размолоты в кашу, если твое лицо будет изрезано до неузнаваемости, если ты окажешься на цинковой плите в морге, – вот тогда ты узнаешь, что такое «вечно»! «Вечно» ты будешь лежать в могиле!

Ответ Бобби прозвучал тихо, но с достоинством:

– Я это знаю. Мне хватает здравого смысла испытывать страх.

– Все гонщики испытывают страх, – впервые подал голос Андреас. – Все хорошие гонщики.

Александра перевела взгляд с Андреаса на Бобби.

– Вы уже все обговорили, не так ли? Я оставила вас наедине… чтобы вы могли успокоить друг друга… но вы даром времени не теряли, верно?

– Али, дорогая…

– Не смей называть меня так!

Теперь, когда она проиграла, Андреас смотрел на нее с жалостью.

– Папа, – беспомощно обратился он к Роберто, – ты можешь что-нибудь сказать?

Роберто посмотрел на сына долгим взглядом и покачал головой.

– Un cerchio[36], – пробормотал он. – Sono colpevole[37].

– Нет, папа! Это неправда!

– Что сказал дедушка? – тихо спросила Бобби, но никто ей не ответил.

Александра встала, подошла к Роберто и нежно погладила его седую голову.

– Это не ваша вина, папа. Вы ни в чем не виноваты. Вы не должны винить себя.

Он прижал ее руку к своей щеке.

– Mia cara, – его глаза увлажнились от слез, – ты не можешь попытаться их понять?

– Нет, папа, это невозможно.

Он тяжело вздохнул. Потом медленно, с трудом поднялся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

– Пожалуй, тебе следует побыть с ним немного, – холодно сказала Александра Андреасу.

– Али, ради всего святого…

– Мне ты больше ничего не можешь сказать, так что даже не пытайся.

– Мама, ну неужели ты не можешь хотя бы…

– Нет, – отрезала Александра. – Я ухожу.

– Куда ты пойдешь? – в смятении спросила Бобби.

– Али, прошу тебя! Останься здесь, – умоляюще попросил Андреас. – Давай поговорим, давай все обсудим вместе!

– Зачем? Ты уже слышал, что сказала наша дочь. У тебя есть возражения? Разумеется, нет, откуда им взяться! Ведь ты получил все, о чем мечтал!

Она решительно направилась к двери и распахнула ее.

– Мам, ну пожалуйста, скажи нам хотя бы, куда ты идешь! – В голосе Бобби слышалась неподдельная тревога. – Ты же не собираешься вернуться во Францию?

Александра так резко обернулась, что едва устояла на ногах.

– А это имеет значение?

Она с громким стуком захлопнула за собой входную дверь и закрыла глаза.

«Одна дверь закрывается, – подумала она с горечью, – а другая захлопывается».