Жестоко и прекрасно - Терри Э. Лейн

Я хочу поцеловать ее сейчас. Я хочу взять ее на руки и сказать ей, что ее слова принадлежат мне. Но я жду, пока священник заставит нас сказать еще несколько слов, прежде чем он, наконец, позволит мне поцеловать мою невесту. Ее губы — мой спасательный круг, и я должен его оборвать, иначе у меня в штанах будет серьезная палатка. Когда она отстраняется, она снова наклоняется. Ее губы скользят по моей щеке и поднимаются к моему уху.

— Есть еще одна вещь, которую я должна сказать тебе, муж.

Я жду, пока все встанут на ноги и готовы идти по проходу, взявшись за руки.

— У нас будет ребенок.

И я думал, что нет большей радости в том, чтобы жениться на женщине, которую я люблю, пока не услышу эти слова.

После фотографий и разрезания торта я не могу больше ждать.

— Куда мы идем? — спрашивает Кейт, когда я беру ее за руку и тащу за собой.

— Лимузин. — Ее глаза увеличиваются в размерах, и это только делает мое желание сильнее. — Блять, Кейт, ты не можешь так на меня смотреть. Я не выдержу.

Дверь не заперта, а водителя нигде не видно. Я сбиваю ее с ног в стиле НФЛ, полностью готовый. Мои руки собирают все больше и больше ее платья, и конца этому не видно.

— Сколько ткани в этом платье?

Она смеется.

— Подожди, позволь мне помочь тебе.

Она дразнит меня и не знает, в каком я состоянии. Видя ее и не имея возможности прикоснуться к ней в течение последнего месяца, я потерял всякую ловкость. Я крепко целую ее, и ее поддразнивания стихают. Она запускает руку мне в волосы, притягивая меня ближе, и я знаю, что она так же отчаянно, как и я, хочет, чтобы я был глубоко зарыт в нее.

Нет необходимости в презервативе, как будто я носил его с того первого раза без него, что объясняет проблему с ребенком. После того как я погружаю в нее два пальца и обнаруживаю, что она мокрая и готова, я ныряю внутрь.

Я вздыхаю от облегчения, потому что она — рай. Я томлюсь, находясь внутри ее кожа к коже. Когда ее ногти впиваются мне в задницу, это ее знак, говорящий мне двигаться. Я подчиняюсь и качаю себя вперед сильно и в устойчивом темпе.

— Сильнее, — умоляет она.

Я поднимаю ее задницу с сиденья и поворачиваю ее под другим углом. Я знаю, как возбудить ее и доставить ей первый оргазм за считанные секунды. Ее киска доит мой член, почти выводя меня из себя. Но я еще не готов. Мне так чертовски приятно снова оказаться внутри нее, я хочу, чтобы это продолжалось. Так что в качестве развлечения я на секунду думаю о работе, и это останавливает все. Наклоняясь, я ловлю ее губы в обжигающем поцелуе. Она на вкус как самый сладкий торт, и я чувствую, что снова строю.

Вскоре я говорю:

— К черту, Кейт, я кончаю.

Мои слова вызывают у нее второй оргазм. Ее спина выгибается над сиденьем, и я еду на ней до упора. Мой оргазм так сильно сотрясает меня, что я падаю на нее, когда заканчиваю.

— Надеюсь, теперь ты мне веришь, что мои яйца действительно были приятного оттенка синего.

Около восьми месяцев спустя я смотрю в глаза женщины, которую люблю так сильно, я загипнотизирован каждый раз, когда смотрю на нее. Я стараюсь не улыбаться, глядя на безумное выражение ее лица. Она совершенно не в духе, когда ее везут на роды.

— Энди, не отпускай мою руку.

Ее мольба о моей поддержке делает что-то с моей грудью, и я чувствую, что почти разбиваюсь об нее.

— Никогда, — мягко говорю я, пока она выжимает из него вечно любящую жизнь.

— Это несправедливо, вы все спокойны. Вам не нужно выталкивать индейку из Луизы. Я имею в виду, как они узнают, что она готова? У нее нет наметочной пуговицы сбоку на голове.

— Мы, врачи, не знаем. Обычно мы оставляем это на усмотрение ребенка. Вот почему наша дочь высказала свое мнение по этому поводу.

Кейт свирепо смотрит:

— Ты знаешь, что это девочка, не так ли? — Она выхватывает обвинительный палец, указывающий на меня. — Ты сказал, что она. Ты обещал, что это будет сюрпризом, и что ты не будешь красться и узнавать.

Они ставят каталку в комнате и готовятся переложить ее на специальную кровать, которую они используют для родов. Она не отпускает мою руку. Мне приходится потягиваться, чтобы не стащить ее, пока я иду рядом с ней.

— Я не узнал. Ты назвала ее «она», и я согласился с этим.

Ее глаза сузились, и я клянусь, что сдерживаемый смешок вырвется из меня. Прежде чем она успевает сказать что-то еще, ее лицо сжимается от боли.

— Энди, мне нужно обезболивающее.

Это была идея Кейт обойтись без лекарств. Я поддержал ее решение в любом случае.

— Хорошо, позвольте мне посмотреть, рядом ли доктор Янси.

Я собираюсь отпустить ее, когда входит мужчина, а Кейт продолжает сжимать мою руку, как будто это апельсин, и она пытается сделать сок. Мужчина держит карту, но я его не узнаю.

— Доктор Картер, — удивленно говорит Кейт.

На его лице появляется улыбка, глядя на мою жену, как будто он знаком с ней.

— Миссис Мерсер, рад снова тебя видеть.

Я поднимаю палец.

— Момент.

Он смотрит на меня, и я уверен, что за эти годы он имел дело со многими отцами.

— Конечно.

Когда боль Кейт проходит, я целую ее костяшки пальцев.

— Я скоро вернусь. Я просто подойду сюда и поговорю с доктором Картером.

Я киваю медсестре, и она подходит, чтобы успокоить Кейт, пока я совещаюсь с добрым доктором.

Три шага, и я стою в стороне от другого мужчины. Он решает начать разговор.

— Доктор Мерсер, ваша жена может сказать о вас только хорошее. Мне жаль, что мы не встретились. Судя по всему, два раза, когда я имел удовольствие видеть вашу жену, у вас были чрезвычайные обстоятельства, из-за которых вы отсутствовали.

Я беру его протянутую руку и пожимаю ее.

— Приятно познакомиться, доктор Картер. Моя жена упоминала вас. — У нее был он. Она не сказала, что он был мужчиной. Не то, чтобы это имело значение. Я подхожу к сути дела. —