Портрет семьи - Наталья Нестерова

К Ольгиной досаде, ей не удалось увидеть самое интересное. Свекор решительно потребовал ее возвращения, избавления его от хлопот при малолетних внуках. А посмотреть было на что.

Андрей пришел домой, снял куртку, расшнуровал один ботинок и замер с ним в руках. Ему предстало видение, о котором не грезил в самых смелых мечтах…

Маринка с Петькой на руках… Веселая, улыбающаяся, вышла из комнаты и стоит посреди прихожей…

— Привет! — поздоровалась Марина. — Петечка, скажи папе «здравствуй!».

— Ву! — Петька высунул язык и пустил слюнявые пузыри.

Андрей потерял дар речи, забыл русские слова и способ извлечения звуков из гортани. Хлопал глазами, шевелил беззвучно сухими губами, облизывал их и таращился на Марину.

Она снова рассмеялась — Андрей, растерявшийся до онемения, выглядел комично. И смотрел на нее с голодным обожанием, со страхом неверия, что она живая и настоящая, с робкой надеждой и боязнью неосторожным движением спугнуть видение. Его глаза в несколько секунд сказали то, на что потребовались бы долгие часы пламенных объяснений.

В горле у Андрея что-то пробулькало, и он, прихрамывая, в одном ботинке, другой так и держал в руке, сомнамбулически потопал к Марине… Остановился, когда она заойкала от боли — Петька запустил ручку ей в волосы, сжал кулачок и потянул…

— Он обожает выдирать людям волосы, — хрипло проговорил Андрей. — В Петькином представлении народ обязан быть лысым, как он сам.

Андрей разжимал кулачок ребенка, высвобождая Маринин локон. А Петька уже заинтересовался ботинком, схватил его и потянул в рот.

— Петечка! — воскликнула Марина. — Нельзя есть уличную обувь! Андрей, что ты ему даешь!

Они суетливо и неловко кружили с ребенком в прихожей, даже не обнялись и не поцеловались.

Мария Ивановна вышла из кухни и не знала, что лучше: забрать у молодых ребенка, чтобы они могли пообщаться, или, напротив, оставить — Петечка поможет преодолеть неловкость первых минут встречи. А помощь Андрею, судя по всему, требовалась. Выглядел он неважно. Мария Ивановна за время их знакомства видела Андрея в злости и раздражении, в хмурой тревоге и в замаскированной панике, когда Петечка болел, и тень невольной улыбки пробегала по его лицу в ответ на трогательные гримасы ребенка. Но Андрей никогда не терялся! И не выглядел школьником, на которого негаданно свалилась победа в мировой олимпиаде по вышиванию крестиком.

На помощь пришла мысль, которая теперь выручала Марию Ивановну в затруднительной ситуации: поступать надо так, как будет лучше Петечке. По режиму его требовалось купать. О чем она и напомнила.

— А можно я помогу? — попросила Марина.

Андрей вернулся к вешалке, выуживал комнатные тапочки.

— Нашла себе игрушку, куклу-пупсика? — спросил он Марину.

Ему нужно было, настоятельно требовалось произнести что-то по-мужски грубоватое и циничное. Потому что его переполняли елей, патока, сироп, мед и жидкий шоколад. Еще немного, и он засахарится от умиления.

Марина прекрасно поняла, чем вызвано его бурчание, и, хулигански посмеиваясь, показала ему язык.

Андрей подошел к входной двери и запер ее на все многочисленные запоры. Повертел в руках ключи, не повесил, как обычно, на специальный крючок, а засунул в карман.

— Воров боишься?

— Нет, тебя запираю. Ты отсюда не уйдешь. Привяжу, прикую, наручники надену! Но ты попалась, не уйдешь!

— Согласна, — просто ответила Марина и вслед за Мариванной пошла в ванную.

Ее легкое «согласна» Андрей мог расценить только как подарок его персонального ангела, который, паршивец, последнее время дрых, мышей не ловил, а теперь очнулся, взялся за службу и преподнес королевский презент.

Позвонила Ольга, которой не терпелось выяснить, чем дело закончилось.

— Марина у тебя? — спросила она брата.

— Ну.

— Баранки гну! Давай благодари!

— Кого?

— Нахал! Меня! Это я Марине глаза открыла.

— Кто тебя просил вмешиваться?! — возмутился Андрей.

— Он еще привередничает! Во-первых, Маринина мама просила. Во-вторых, если бы не я, вы бы до скончания века ногти грызли и в носу ковырялись. Скажешь, неправильно?

— Правильно, — признал Андрей. — Но это в первый и последний раз…

— Не учи плясать, я и сама скоморох.

Как и брат, Ольга хорошо помнила бабушкины поговорки.

Андрей в долгу не остался:

— Где бес не сможет, туда бабу пошлет.

За ужином Андрей, уже почти пришедший в себя, развлекал дам историями из своей таксистской практики и анекдотами, вычитанными из газет периода ожидания в очередях. Одни смешные истории были понятны Марии Ивановне, как про мужчину, которого (одного!) Андрей вез в роддом, а тот все время торопил:

— Быстрее, пожалуйста, быстрее! Мы рожаем!

— Кто это «мы»?

— Я и жена.

— А! Только ты у меня в машине не вздумай рожать! Гаси схватки!

Анекдот про слона («Звонят из зоопарка в милицию: у нас убежал слон, помогите поймать! — Хорошо, диктуйте приметы») Мария Ивановна не поняла, но засмеялась вместе с Мариной.

Иронично-галантный, остроумный, сыплющий каламбурами и шутками, Андрей был привычен Марине. Но не Марии Ивановне! За последние два часа она увидела Андрея в совершенно новых ипостасях. Сколько обаяния! Блеска и остроумия! Он способен вскружить голову любой девушке! Даже такой, как Марина. В ней хоть и заметно стремление постичь мелкие земные премудрости (уход за младенцем, приготовление котлетного фарша и мытье специальным ершиком Петечкиных бутылочек), все-таки Марина остается, на взгляд Марии Ивановны, небожительницей царских кровей. Кто, интересно, ее родители? Наверное, министры. Вот Ольга — совсем другая, простая и понятная. Марина же таит неведомые загадки и открытия. Андрею придется нелегко. Но он, похоже, и не ищет простых путей и ординарных спутниц. На глазах помолодел, точно изнутри осветился! Сама бы голову потеряла, не годись ей Андрюша в сыновья.