Так велика моя любовь - Кэтлин Вудивисс

Она уделила особое внимание своему туалету, так как ходили слухи, будто Елизавета ненавидит всех женщин, которым удается выглядеть лучше, чем она. Поэтому Илис надела простое бархатное платье с белым кружевным воротником, а из украшений выбрала жемчужное ожерелье с эмалью, окруженной рубинами. Тщательно уложенные волосы прикрывал небольшой чепец, который придавал ей модный и одновременно торжественный вид.

Прошла почти неделя с тех пор, как она впервые обратилась с просьбой об аудиенции, и все это время она пребывала в страшной тревоге, гадая, где сейчас Максим, и с полной ясностью представляя, где пребывает Николас.

Илис провели по длинной череде коридоров и залов, разделенных арочными дверями высотой в два человеческих роста. Наконец она оказалась в приемной, где ей предстояло ждать, когда ее вызовут в личные покои королевы. С трудом подавляя дрожь в голосе, она сообщила лорду Берли, лорду-канцлеру Елизаветы, причину своего визита. Удовлетворенный ее ответом, тот удалился, и вскоре за ней пришла фрейлина. Войдя в покои королевы, Илис заставила себя сосредоточиться. Она присела в глубоком реверансе, и Елизавета легким взмахом руки отослала всех приближенных, за исключением старой Бланш Парри, которая верно служила своей королеве с тех пор, когда та была ребенком.

— Поднимись, дай мне взглянуть на тебя, — милостиво и в то же время властно произнесла Елизавета.

Илис выпрямилась и открыто посмотрела на королеву, чей взгляд внимательно изучал девушку. Елизавета сидела в большом кресле, отделанном искусной резьбой. Каплевидные жемчужины, окруженные бриллиантами, и великолепные драгоценности, украшавшие ее огненно-рыжий парик, сверкали в солнечных лучах, струившихся из окна. Яркий парик еще сильнее оттенял бледность ее матовой кожи. Морщины на лбу, высоком и правильной формы, с бровями, выщипанными до тоненькой ниточки, выдавали возраст Елизаветы — ей было пятьдесят два года. Проницательный взгляд темно-серых глаз словно пронзал человека насквозь.

— Ты дочь сэра Рэмси Редборна, — наконец проговорила королева и улыбнулась.

Илис сразу же почувствовала себя свободнее.

— Я Илис Медслин Редборн, ваше величество, единственная дочь сэра Рэмси.

— Ты, наверное, удивлена, что я пригласила тебя в свои личные покои… — Елизавета помолчала и, дождавшись от девушки приличествующего ситуации ответа, объяснила: — Ты вызываешь жгучее любопытство у моих советников и придворных. Они постоянно о ком-то сплетничают, и я стремлюсь воспользоваться любой возможностью доставить себе удовольствие и подержать их в неведении до тех пор, пока сама все не выясню. Говорят, тебя похитил Максим Сеймур, маркиз Бредбери, увез в Гамбург и сделал своей заложницей. — Тонкие и длинные пальцы, унизанные кольцами, непрерывно двигались, что свидетельствовало о волнении королевы. — Вот негодяй! Интересно послушать, каким именно образом он представит случившееся.

Илис, до которой не раз доходили слухи о том, что королева сурово наказывает тех, кто осмелился вступить в брак без ее разрешения, благоразумно решила не сообщать об их с Максимом свадьбе. Разве Елизавета не заточила в башню леди Кэтрин Грей Сеймур за то, что та вышла замуж без разрешения, разве она спасла молодую мать от смерти? Хотя королева приговорила Максима к казни, Илис все еще надеялась, что она смягчится, что искра сожаления заставит ее отменить свой приказ. Глупо рисковать и полностью отсекать такую возможность сообщением о свадьбе. А если Максим решит, что любит Арабеллу больше, чем ее, Илис, они смогут без особых сложностей получить развод, поэтому пусть королева пока ничего не знает.

— Признаюсь, ваше величество, причиной моего похищения послужила неосведомленность слуг лорда Сеймура.

Елизавета изящной ручкой хлопнула по подлокотнику кресла и рассмеялась.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила? Наверняка ты влюблена в него, если пытаешься найти ему оправдания.

— Лорд Сеймур действительно очень красив. Он способен очаровать любую женщину, — заметила Илис, и королева, которой понравилась искренность девушки, кивнула. — Но как бы то ни было, эти слова может подтвердить мой дядюшка, Эдвард Стэмфорд. В ту ночь лорд Сеймур появился в Бредбери и обвинил дядюшку в том, что он с помощью лжи и наветов украл его собственность.

— Я знаю все возражения маркиза, — с полным равнодушием проговорила Елизавета. — Но до сих пор не получила ни одного доказательства его невиновности, однако довольно часто слышала напоминания о его преступлениях, причем из уст самого Эдварда Стэмфорда.

— Но ведь Эдвард получил все, чем сейчас владеет, именно благодаря своим обвинениям. Дело в том, ваше величество, что я не знаю, жив ли в настоящий момент лорд Сеймур, поэтому мне трудно сказать, сможет ли он представить вам доказательства своей невиновности. Что касается меня, то я абсолютно в этом уверена.

Королева печально вздохнула:

— Если он погибнет, все его тайны умрут вместе с ним, и его имя будет вычеркнуто из моей памяти.

— Надеюсь, он жив, ваше величество, — тихо пробормотала девушка.

Тонкие брови Елизаветы удивленно поползли вверх, и она, наклонив голову, принялась рассматривать свой шитый золотом широкий плоеный воротник.

— Как я поняла, ты пришла еще и для того, чтобы просить об освобождении ганзейского капитана, чье судно находится под арестом. Это так? — спросила королева, вновь взглянув на девушку.

— Да, ваше величество, — ответила Илис, услышав в словах Елизаветы нотку презрения.

— Как получилось, что ты просишь за ганзейца, когда все судачат о том, что именно Ганза похитила твоего отца?

— Капитан фон Райан с большим уважением относится к своим английским друзьям и никогда не совершал ничего, что пошло бы им во вред. Моего отца похитил Карр Хиллиард.

— Ты любишь капитана фон Райана? — прямо спросила королева.

— Нет, ваше величество, он мой друг, — опустив голову, пробормотала Илис.

— Говорят, что капитан фон Райан был также другом лорда Сеймура. Это правда?

Мгновение Илис колебалась. Она чувствовала на себе пристальный взгляд королевы — казалось, эта женщина способна читать чужие мысли, — поэтому решила ничего не скрывать, дабы не сердить царственную особу.

— Вы хорошо осведомлены, ваше величество.

— Не смей ехидничать, девчонка! — бросила Елизавета, удивив Илис столь резкой сменой настроения. — Я всегда стремилась к тому, чтобы все знать.

Девушка, которую опять подвергли пристальному изучению, молча ждала, когда уляжется гнев королевы.

— Что у тебя там на шее? — осведомилась Елизавета, указав на украшение.

Испугавшись, как бы ожерелье не стало еще одним поводом для возмущения, и уже сожалея, что надела его, Илис объяснила:

— Это ожерелье было на моей матери, когда ее подбросили в дом Эдварда.

Взмахом руки королева велела девушке подойти. Та выполнила приказание, и Елизавета, приподняв отделанную драгоценными камнями эмаль, стала рассматривать ее. Потом подозвала Бланш Парри. Только когда старушка остановилась возле королевы, Илис поняла, что она почти слепа.