Голливудские мужья - Джеки Коллинз

Нахмурившись, она сказала:

– Пожалуйста, перестань на меня орать. Сделав глубокий вдох, он терпеливо объяснил:

– Я попросил Джини зайти к тебе в контрольную кабину и передать, чтобы ты позвонила Джейд и сказала, что мои планы на вечер изменились. Ты это сделала?

– Ну да, да.

– Как она это восприняла?

– Спокойно.

Он отрешенно вздохнул.

– Закажи мне столик на троих в «Чейзенс».

– Уже.

Как только он вышел из комнаты, она схватила телефонную книжку. Джини ей ничего не передала, и Арета не сомневалась: узнай об этом Джек, он бы девчонку в ту же секунду уволил. Джини работала недавно, горела энтузиазмом, и такой участи для нее Арета не хотела. И прикрыла ее.

Она стала набирать номер. Была половина десятого.

Положив трубку, Джейд не могла сдержать волну разочарования. Почему он не позвонил сам? Почему дотянул почти до половины десятого и позвонить и отменить их встречу поручил кому-то?

– Джек вынужден ужинать с сенатором, – объяснила его помощница.

Даже если и так, почему он не приглашает ее?

Может, она слишком много от него ждет. Она ведь знает только о своих чувствах – а для Джека Питона она, вполне возможно, всего лишь еще одна галочка.

Лицо ее залила краска гнева. У него есть репутация. Шейн ведь предупредил ее – почему не послушала? А розы – наверное, для него это норма. А она – раскатала губы.

Что ж, сидеть и проливать слезы она не собирается. Вчера звонил Кори и пригласил ее на вечеринку к Петрии, нью-йоркскому модельеру. И Антонио наговорил ей на автоответчике – чтобы обязательно была! Вот туда мы и поедем.

Не требовалось большой гениальности, чтобы понять – очень женатому сенатору французская актриса с томными глазами явно приглянулась. Если творчески посводничать, решил Джек, можно будет оторваться из «Чейзенса» через час, и если Джейд все еще будет рада его видеть…

Он думал о ней, пока Даниэль что-то монотонно бубнила своим дымчатым голосом, а глаза сенатора жадно пировали в вырезе ее платья. Насколько Джейд прекраснее… Она – восхитительная красавица, но дело не только, не столько в этом. В ней жил дух свободы. Он учуял его с первой встречи, а теперь когда у них возникли отношения, он обязательно постарается постичь ее, как личность. Скорее бы…

Нетерпеливо глянув на часы, он решил: не будет большой беды, если он отлучится позвонить.

– Извините, я на минутку, – вежливо сказал он.

Но им было не до него.

Швейцар вызвал такси, и она снялась с места, быстро переодевшись в короткое платье из черной кожи и дополнив наряд массой серебряных украшений.

– «Чейзенс», – сказала она водителю-иранцу, и тот рванул с места так, будто за ним гналась половина лос-анджелесской полиции.

В такси она зажгла сигарету, затянулась и тут же ее погасила. Открыла сумочку, достала косметический набор и внимательно себя оглядела. В мозгу заверещал назойливый звоночек – по ее виду сразу можно сказать, что ей обломилась ночь великой и страстной любви. Если бы исходившее от нее сияние кто-нибудь собрал в бутылку, он бы сколотил состояние на всю оставшуюся жизнь.

Черт бы побрал этого Джека Питона. И зачем он вошел в ее жизнь?

Таксист, игравший в районе Уилшира в поддавки со смертью, решил поразвлечь ее разговором.

– Вы откуда, мадам?

– Из Нью-Йорка, – бросила она, не желая ни на секунду отвлекать его от дорожной рулетки.

– Я так и подумал. По вас сразу видно, что из Нью-Йорка. У меня там два брата. Один взял в жены красивую. А другой…

Она отключилась – куда ей сейчас слушать историю иранского таксиста? Да еще такого лихача – уж лучше бы поехала на своей машине.

Телефон в квартире Джейд не отвечал. Выключен был и автоответчик – он даже ничего не мог передать.

Значит, куда-то уехала. А что, она должна сидеть и ждать, пока он позвонит? Если ему удастся отвязаться от сенатора и Даниэль в пристойное время, можно подъехать к ее дому и подождать ее в машине.

Эта мысль его согрела. Ждать до завтра не было терпения.

Как только он вернулся к столу, сенатор Ричмонд подскочил с места.

– У меня завтра очень ранняя встреча, – сообщил он как бы извиняясь.

– Вот как?

– В половине восьмого.

Даниэль протянула руку.

– Au revoir, сенатор.

– Спокойной ночи, мисс… э-э… м-мм… Вадим. Был рад провести вечер в вашем обществе.

– Взай-имно, сенатор.

Джек смотрел на них непонимающим взглядом. Что это значит? Он думал, у них полная гармония.

Сенатор быстро удалился, оставив ее куковать с Даниэль.

Обвив руками его шею, она придвинулась ближе.

– Он хо-учет, чтобы я с ним спала-а, – хрипловато зашептала она. – Я обещя-аля, что приду к нему в отель попозже. – Таинственно улыбнувшись, она добавила – Как мне поступи-ить, Жак?

Это было явное приглашение. Ну, нет. При других обстоятельствах он, конечно же, его бы принял, но сейчас его мучил один вопрос – как побыстрее от нее отделаться?

– Ну, Даниэль, обещания полагается выполнять, – заметил он резонно.

Она не поверила своим ушам. Даниэль Вадим привыкла, что мужчины ползают перед ней на коленях.

– Ты су-укин сын! – воскликнула она, задетая за живое.

– Может, я и сукин сын, но, по крайней мере, правдивый, – сказал он, смягчая свои слова улыбкой.

Читая его мысли, она спросила:

– Что случилось, Жа-ак? В кого-то влюби-ился?

Он кивнул и даже смутился – еще бы, признаться в такой слабости!

Дернув французским плечиком, она спросила:

– Тогда почему же ты со мной, cheri?

– Обстоятельства.

– Ах, Жа-ак. Ты такой американский. – И она деловито похлопала его по руке. – Мы идем. Я нанесу визит сена-атору. А ты…

Она снова пожала плечиком.

Мисс Вадим была очень понимающей дамой.

Сдачи с пятидесяти долларов, которые Джейд протянула водителю, у того, разумеется, не оказалось. Если начнет не везти – не везет весь вечер.

– Сейчас разменяю, – раздраженно буркнула она, вошла в «Чейзенс» и остановилась возле столика у входа.

Водитель вошел за ней, явно думая, что она собирается смыться через заднюю дверь. Он продолжал что-то бубнить насчет воров и грабителей – больше двадцатки держать при себе нынче опасно.