Горький вкус времени - Айрис Джоансен

– Помощь в организации побега Людовика-Карла может погубить тебя.

– Нет, если все сделать правильно.

– Тогда зачем ты рискуешь?

– Каприз.

Жюльетта покачала головой.

– Скажи мне, Жан-Марк.

Жан-Марк с минуту молчал.

– Потому что мне противно, и я не приемлю, когда ребенка делают заложником нации просто по причине его происхождения. – Он пристально посмотрел на Жюльетту. – И потому что я больше никогда не хочу видеть тебя такой сломленной, как в тот день, когда Мария-Антуанетта взошла на гильотину.

Надежда стремительно сменилась радостью.

– Я не была сломлена.

Губы Жан-Марка скривились.

– Нет, не сломлена, но очень серьезно согнута. – Он рукой показал на дверь, отсылая Жюльетту из комнаты. – А теперь иди и вели приготовить мне ванну. Я чувствую, что смогу лучше справиться с тобой и Катрин, когда смою с себя сон.

* * *

Через час Жан-Марк спустился вниз и увидел Жюльетту, входившую в парадную дверь.

– Слишком поздно, – жизнерадостно объявила Жюльетта. – Катрин уехала. Я только что отправила ее в Тампль в своем экипаже. Если хочешь с ней поспорить, тебе придется поехать в Тампль, а это было бы очень глупо.

Жан-Марка, казалось, новость не слишком огорчила.

– Как умно с твоей стороны! – спокойно сказал он. – Тогда вместо этого я поспорю с тобой. Иди сюда и присоединяйся ко мне за завтраком.

– Я уже поела. – Жюльетта последовала за ним в комнату для завтрака. – Миновал полдень. Тебе бы следовало уже обедать.

– Мы не об этом собираемся спорить. Давай подумаем, какой толк от твоего присутствия в Париже.

– Я могу расписывать веера, служить курьером.

– Мы сформировали новую сеть. Ты не знаешь этих людей, а они тебя.

– Это было очень умно. Франсуа подозревал, что у графа Прованского в нашей группе в кафе «Дю Ша» был шпион. – Жюльетта нахмурилась. – Но ты не должен допускать, чтобы граф узнал, что тебе известно о его агенте, иначе он примет меры, чтобы помешать тебе.

– Франсуа не разорвал связи с группой и часто ходит в кафе «Дю Ша». – Жан-Марк уселся за стол и положил на колени салфетку. – Я знаю, ты сочтешь это невероятным, но мы даже без тебя додумались до того, что это возможно.

– Никто не знает?

– Нана Сарпелье. – Жан-Марк намазал маслом рогалик. – Я надеюсь, ты одобряешь это?

– О да. – Жюльетта задумчиво наморщила лоб. – Когда вы планируете освободить Людовика-Карла?

– Как можно скорее. Но нам требуется помощь в самом Тампле. Франсуа пытается как-то повлиять на чету, присматривающую за ребенком.

– На Симонов. Королева говорила, что, по ее мнению, он глуп, но не жесток. Как ты думаешь, есть возможность, что они станут помогать?

Жан-Марк пожал плечами.

– Подкупом тут ничего не сделаешь. Франсуа говорит: они оба слепо преданы республике, но, похоже, привязаны к мальчику. – Он надкусил рогалик и задумчиво стал жевать его, а потом добавил:

– Насколько я вижу, здесь есть ряд проблем. Во-первых, вытащить мальчика из тюрьмы. Во-вторых, вывезти его из Парижа и через кордоны. Далее, куда он отправится оттуда? Возможно, в Вазаро – на промежуточный период, но долго он там в безопасности не пробудет. Если мы отвезем ребенка к его родным в Австрию, скорее всего не пройдет и года с момента его освобождения, как с ним произойдет роковой несчастный случай. Если же отправить его к другому монарху, тот использует его как заложника.

– Нет! – Жюльетта расположилась напротив Жан-Марка. – И король, и королева перед смертью сказали Людовику-Карлу, что он не должен бороться за возвращение себе трона.

– Как я уже сказал, здесь есть проблемы. – Жан-Марк покончил с рогаликом и потянулся к чашке шоколада. – Но я работаю над тем, как вывезти мальчика из Парижа, и в моих планах есть некоторые яркие моменты, которые ты можешь оценить. Вот где я был сегодня ночью.

– Правда? – спросила заинтригованная Жюльетта. – И как ты собираешься это сделать?

– Думаю, прежде чем разрабатывать конкретно этот план, я подожду, пока закончит работу месье Радон. – Жан-Марк допил шоколад, поставил чашку и прижал ко рту салфетку. – Как видишь, мы прилежно трудимся на благо маленького короля. Почему бы тебе не поехать в Вазаро и не позволить нам самим продолжать им заниматься? Жюльетта решительно воспротивилась:

– Я обещала королеве, и я сделаю все, чтобы маленький король был на свободе.

– Я так и думал, что ты не согласишься. – Жан-Марк встал. – Что ж, постараемся извлечь максимальную выгоду из этой ситуации. Идем.

– Куда?

– Семь недель, три дня и шесть часов, – негромко сказал Жан-Марк. – Я сообразил, пока сидел в ванной. Это долгий срок, Жюльетта.

Слишком долгий. У Жюльетты забилось сердце просто при одном взгляде на него – на его блестящие темные волосы, на чуть озорной изгиб его губ, когда он улыбнулся ей.

– Да.

– Давай разберемся. Я спорил с тобой, но безрезультатно. Ты не дала мне увидеться с Катрин, чтобы я мог попробовать убедить ее действовать разумно. Не вижу другого выхода навязать тебе свою волю, за исключением одного, который ты примешь наиболее охотно. – Жан-Марк протянул ей руку. – Идем-ка в постель, малышка.

Сердце Жюльетты теперь колотилось так сильно, что его удары она ощущала каждой частичкой своего тела. Он уже сказал, что скучал без нее, и то, что она видела в его глазах, было по меньшей мере привязанностью. Жюльетта ослепительно улыбнулась, вложила свою руку в его и кротко сказала:

– Как хочешь, Жан-Марк.

– Как хочешь? Когда это ты поступала так, как я хочу?

Взявшись за руки, они побежали вверх по лестнице. Затем по коридору – в спальню Жан-Марка. Ими овладело неудержимое веселье. Они хохотали, и их смех эхом отдавался под сводчатым потолком.

Казалось, канули в Лету тревоги и печали. В целом мире они были одни. Жан-Марк закрыл дверь спальни.

Жюльетта уже на ходу принялась возиться с застежками платья и не заметила, как он посерьезнел.

– Нет.

Жюльетта обернулась. Жан-Марк снимал жемчужно-серый атласный камзол.

– Не спеши, Жюльетта. – Его голос звучал тихо, глаза казались чернее ночи. – Не сейчас.

Жюльетта нерешительно посмотрела на него.

– Но ты же раздеваешься.

– О да. – Жан-Марк прошел вперед и небрежно бросил камзол на спинку стула, обитого голубой тканью. – Так быстро, как только возможно. Но я решил, что не хочу, чтобы ты сама это делала. – Он жестом указал на стул, куда бросил камзол. – Присядь, пожалуйста.