Искушай меня снова - Барбара Доусон Смит

Ашраф покраснел от негодования.

– Хозяин, моя обязанность указывать на грехи ублажения плоти, прежде чем вы произнесли утреннюю молитву.

– Это ты молишься пять раз в день. Как ее зовут?

– Мисс Талисфорд.

– Черт побери. – Он ожидал этого визита и все же был потрясен. Он стоял посреди комнаты голый, небритый, растерянный. Схватив бриджи, впрыгнул в них и стал сражаться с пуговицами.

– Ну что ты стоишь? Попроси ее подождать в гостиной. Я спущусь через несколько минут.

Дверь распахнулась, стукнувшись о стену.

– Вы примете меня немедленно, Гэбриел Кеньон. Вам не удастся меня выставить.

На ней были облегающее черное платье и незамысловатая шляпка. Она посмотрела ему прямо в глаза:

– Мне нужно с вами поговорить. Срочно.

– Оставь нас, – сказал он Ашрафу.

– Если вы настаиваете, хозяин, – с презрением бросил слуга, поклонился и направился к двери.

Гейб ждал, что она запротестует и потребует, чтобы слуга остался в целях безопасности. Эта новая чопорная Кейт вряд ли захочет остаться наедине с полуодетым бродягой в его спальне. Но, поколебавшись минуту, она сделала шаг в сторону, и Ашраф с оскорбленным видом закрыл за собой дверь.

Очень интригующе.

Помня о шрамах на спине, Гейб старался не поворачиваться, когда потянулся за рубашкой, и стал не спеша ее натягивать, чтобы позлить Кейт. Теперь, справившись с шоком, он, несмотря на головную боль, мог насладиться ситуацией.

– Доброе утро, Кейт. Простите, но должен признать, что у вас появилась привычка вламываться в мою спальню.

От ярости ее щеки вспыхнули очаровательным румянцем. Четыре года назад она бросилась в его объятия, умоляя его овладеть ею. Интересно, осталось ли что-нибудь от той сумасбродной девчонки в этой чопорной даме. И что бы она стала делать, повали он ее на кровать прямо сейчас?

Наверняка откусила бы ему язык.

Кейт все еще стояла в дверях, черная королева с лицом и фигурой искусительницы.

– Я знаю о статуэтке, – заявила она.

Кровь застыла у него в жилах. Он пристально смотрел на нее, пытаясь определить, что именно она знает.

– Статуэтка?

– Не притворяйтесь, будто ничего не знаете, милорд. Вы можете быть развратным, лживым, бесчестным, но вряд ли вы полоумный.

– Я не развратный, просто только что вылез из ванны. – Чтобы смутить ее, он стал заправлять рубашку в бриджи. Ее взгляд на миг заметался, но снова остановился на его лице и ниже шеи не опускался.

– Пройдите и сядьте, – произнес он, указывая на единственное в комнате кресло возле камина. – А то еще сбежите.

Она не сдвинулась с места. Лишь подбоченилась.

– Я жду объяснений. Почему вы не рассказали мне, что отец обнаружил интереснейший город. Что сделал величайшее открытие своей жизни.

Черт возьми!

– Просто не пришло в голову. – Он ослепил ее своей очаровательной улыбкой.

– Я здесь не для того, чтобы выслушивать ваши остроты, – выпалила она. – Я прочла записи отца и хочу знать все об этой статуэтке.

Она была похожа на пса, защищающего свою кость. Сдерживая досаду, Гейб сказал:

– Статуэтка эта из разрушенного храма. Генри считал, что это древняя богиня любви, появившаяся еще до времен египетских фараонов.

– Где она сейчас?

– Хотелось бы это знать.

Она недоверчиво посмотрела на него:

– Вы готовы были заплатить тысячу гиней за содержимое ящика. Значит, были уверены, что она там.

– Ошибаетесь, Кейт. Я знал, что богиню украли.

– Да? Тогда это сделали вы.

– Нет. – В голосе его звучала ярость. Он прислонился к спинке кровати и скрестил руки на груди. – Статуэтка никогда не была в ящике. Мы не могли оставить ее без охраны в гавани. Держали ее в гостинице.

Кейт стала бить дрожь, глаза ее округлились.

– Вы хотите сказать, что статуэтку украли убийцы отца?

– Да.

Она на мгновение закрыла глаза. Он не хотел причинить ей боль. Не хотел втягивать ее в это отвратительное, опасное дело. Его план сработал, прежде чем Дэмсон добрался до Кейт и ее сестры.

Когда она вновь посмотрела на него, ее глаза были ясными и холодными.

– Сэр Чарлз сказал, что отец опасался за свою жизнь, потому что его преследовали грабители. Именно поэтому он попросил сэра Чарлза взять на себя заботу о нас.

Гейб не сдержал проклятия.

– Он вовсе не ваш покровитель. Генри никогда не подписал бы такую бумагу, не поставив меня об этом в известность.

Кейт шагнула к нему.

– Вы не могли знать, что отец в опасности. Почему же в ту ночь вас не было в гостинице?

– Генри никто не преследовал. Иначе он сказал бы мне об этом немедленно.

– Так кому же мне верить? Сэру Чарлзу, который вернулся в Англию выразить нам свои соболезнования? Или вам, скрывшему обстоятельства смерти отца?

Он скрыл намного больше, чтобы не ранить ее сердце, не посвящать в детали. Но сейчас подумал о том, что своим молчанием подвергнет ее смертельной опасности.

– Дэмсон лжец и вор...

– Опять вы за свое. – Кейт сделала несколько шагов и положила руки в перчатках на край медной ванны. – Почему вы так упорно стараетесь оскорбить его?

– Потому что, – с горечью произнес Гейб, – Дэмсон украл статуэтку.

В свете утреннего солнца было видно, как она побледнела. Глаза стали еще больше и ярче. Несколько непослушных прядей выбились из-под шляпки.

– Вы хотите сказать, что он убил моего отца? – выдохнула она после долгой паузы, глядя ему в глаза.

Гейб кивнул.

– Нет... не может быть, – прошептала она. – Это низкая ложь.

Он пересек спальню и схватил ее за плечо:

– Сядьте. Она села.

– У вас есть доказательства?

Гейб вспомнил темную спальню в Каире... стройную фигуру в тени, стоящую неподалеку от бездыханного Генри.

– Я видел статуэтку в руках у Дэмсона. Один из его сообщников напал на меня сзади. Подонок по имени Фиггинз.

– Была ночь. Вы уверены, что видели именно его?

– У художников прекрасная память на лица. У Фиггинза весьма характерные черты лица – глубоко посаженные глаза, приплюснутый нос, выдающиеся скулы.

Кейт стояла неподвижно, и ему чертовски хотелось знать, о чем она думает. Но она теперь стала скрытной и осторожной, не то что прежде. Кейт подошла к окну и посмотрела вниз на тихую улочку.