Венок любви - Барбара Картленд

– Вы меня, конечно, не ждали, дядя Ленокс?

Племянник маркиза, врученный его покровительству старшей сестрой, до безумия обожавшей своего единственного сына, в свои двадцать два года был очень приятным молодым человеком.

С самого рождения его всячески баловали и привыкли потакать любой прихоти, поэтому, когда он заявил, что намерен отправиться в Лондон, его мать, проливая слезы, была вынуждена уступить, взяв, однако, с брата обещание не спускать глаз с ее единственного сокровища.

Леди Беатриса Нейрн была вдовой. Покойный муж оставил ей обширные, но малодоходные поместья в Шотландии. Не имея возможности оставить их без присмотра, она была вынуждена отпустить сына в Лондон одного.

Это обстоятельство причиняло леди Беатрисе большое беспокойство. Она боялась, что ее сын, войдя в лондонское высшее общество, непременно сделается завсегдатаем вертепов – этаким святым Антонием, одолеваемый искушениями.

Однако маркиз весьма легкомысленно отнесся к поручению сестры.

– Мальчик должен встать на ноги, Беатриса, – возразил он в ответ на ее мольбы опекать племянника.

– Но он так молод, Ленокс, и так хорош собой!

– Как и масса других молодых людей, – резонно заметил маркиз. – Не можешь же ты всю жизнь держать его привязанным к своей юбке!

– Если бы ты знал, как я о нем беспокоюсь! Ведь у мальчика нет отца, к которому он мог бы обратиться, если попадет в беду…

– А зачем ему попадать в беду? – несколько раздраженно бросил маркиз и тут же великодушно добавил:

– Не волнуйся, если это случится, я его выручу.

– Именно к этому я и клоню! – воскликнула леди Беатриса. – Родерик не обладает твоей силой характера и твоей – ты уж меня извини – безжалостностью, поэтому я боюсь, что какая-нибудь порочная женщина завлечет его в свои сети и обведет вокруг пальца, как младенца.

Маркиз прекрасно понял, что имела в виду его сестра.

Впрочем, с его точки зрения, ее волнения были напрасны, поскольку Родерик, как и любой другой молодой человек его возраста, должен был, что называется, «перебеситься».

Вот почему маркиз решил не докучать племяннику советами, зная, что тот все равно вряд ли им последует, а просто позволил обратиться к нему в случае нужды.

В прошлом году маркизу пришлось оплатить долги Родерика. Сам этот факт его совершенно не удивил, а вот то, что долги выражались суммой достаточно скромной, приятно его поразило.

Подобная снисходительность вскоре привела к тому, что Родерик, поначалу стеснявшийся своего блестящего дяди, стал относиться к нему как к другу и был с ним откровенен, поверяя самые важные свои секреты.

Маркиз по собственному опыту знал, что такой стиль отношений – наилучший способ уберечь племянника от беды. По крайней мере, он мог быть уверен, что даже если Родерик попадет в щекотливую ситуацию, то не станет скрывать этого.

По мнению маркиза, племянник был наивным и не слишком интеллектуальным молодым человеком, но, доведись им встретиться на войне, он не отказался бы иметь Родерика в качестве адъютанта.

Подойдя к креслу, в котором расположился маркиз, Родерик без предисловий объявил:

– У меня неприятности, дядя Ленокс, поэтому я к вам и приехал!

– И каким же образом ты сюда попал? – осведомился маркиз.

После некоторого колебания Родерик ответил:

– В вашем фаэтоне и на ваших лошадях!

Маркиз недовольно поджал губы и резко спросил:

– Надеюсь, ты не сам ими управлял?

– Нет! Я хотел, но Сэм мне не разрешил.

Маркиз облегченно вздохнул.

Сэм был его грумом и слыл великолепным возницей.

– Я не знал, что вы уехали из Лондона, – продолжал Родерик, – и поэтому явился в Ирчестер-хауз. Мистер Суэйтлинг сказал мне, что вас нет в городе, но я сообщил, что у меня срочное дело.

– И он распорядился, чтобы Сэм привез тебя сюда?

– Ну да. Надеюсь, нам удалось побить ваш рекорд!

– И за сколько же вы доехали?

– За три часа сорок пять минут.

Глаза маркиза победно сверкнули:

– На десять минут больше рекорда!

– Сэм так и сказал, и я был очень разочарован.

– Приятно, что я все еще в форме! – удовлетворенно заметил маркиз.

– Могло ли быть иначе? – искренне удивился Родерик.

– Ну, а теперь расскажи мне, что заставило тебя так спешно покинуть Лондон, – предложил маркиз. – Ты снова в долгах?

– Нет-нет! – поспешно ответил Родерик. – На этот раз речь идет не о деньгах.

Маркиз взглянул на племянника с некоторой тревогой.

– Дело в том, что я заключил пари в Уайтс-клаб, – после небольшой паузы признался Родерик.

– Пари?

– Мне очень хочется выиграть, и я знаю, что только вы сумеете мне в этом помочь!

Маркиз поудобнее уселся в кресло.

– Начни-ка с самого начала.

– Это произошло вчера днем, после ленча, – приступил к рассказу Родерик. – Мы все изрядно выпили…

– Кто это «мы»? – перебил его маркиз.

– Ну, мои друзья, вы с ними знакомы: Эдвард, Джордж, Билли и Стивен.

Маркиз кивнул.

Он действительно знал всех этих молодых людей, с которыми Родерик учился в Итоне. По мнению маркиза, они слишком много пили и слишком мало занимались чем-нибудь полезным, но он знал, что его сестра хотела бы видеть друзьями Родерика именно таких людей – что называется, «отличных парней», не склонных к пороку.

– Мы болтали и дурачились, – продолжал Родерик, – и в это время к нам подошел сэр Мортимер Уотсон.

Маркиз нахмурился.

О сэре Мортимере Уотсоне он был наслышан, и все, что маркиз знал об этом человеке, говорило не в его пользу.

Он старался по возможности избегать его, но, к несчастью, сэр Мортимер состоял членом Уайтс-клаб.

О нем рассказывали весьма некрасивые истории, и хотя маркиз считал ниже своего достоинства опускаться до сплетен, он знал, что порядочные люди всячески избегают сэра Мортимера.

В свое последнее посещение Уайтс-клаб маркизу довелось услышать такие слова из уст одного приятеля:

– Опять эта свинья Уотсон сел играть в карты. Наверняка надеется общипать очередного цыпленка!

Фраза эта запомнилась маркизу как еще одно свидетельство нечистоплотности сэра Мортимера.

– Он угостил нас выпивкой, – продолжал свой рассказ Родерик, – а потом, уж не помню почему, мы заспорили о том, кто красивее – английские «жрицы любви» или иностранки.