Соблазни меня в сумерках - Лиза Клейпас

Глаза Беатрикс заинтересованно вспыхнули.

— Что?

— Вначале пообещай, что никому не скажешь.

— Обещаю.

— Поклянись чем-нибудь.

— Клянусь святым Франциском, покровителем всех животных. — Увидев нерешительность Поппи, Беатрикс вдохновенно добавила: — Я ничего не скажу, даже если меня похитит шайка пиратов и увезет на свой корабль, угрожая бросить за борт, где кишат акулы. Даже если меня свяжут и оставят на пути табуна лошадей с железными подковами, а единственным спасением будет выдать похитителям твою тайну…

— Ладно, будем считать, что ты меня убедила, — усмехнулась Поппи и добавила, понизив голос: — Я встретила мистера Ратледжа.

Голубые глаза Беатрикс округлились.

— Правда? Когда?

— Вчера утром. — И Поппи рассказала ей всю историю, описав потайной коридор, комнату редкостей и самого мистера Ратледжа. Единственное, что она опустила, был поцелуй, которого, насколько это касалось ее, вообще не было.

— Я ужасно сожалею о поведении Доджера, — произнесла Беатрикс с покаянным видом. — Извини, Поппи.

— Все в порядке, Беа. Вот только… жаль, что он потерял письмо. Будем надеяться, что никто его не найдет.

— Значит, мистер Ратледж не дряхлый безумец? — спросила Беатрикс с явным разочарованием.

— Конечно, нет.

— А как он выглядит?

— Вообще-то он довольно красив. Высокий и…

— Как Меррипен?

Кев Меррипен остался жить у Хатауэев после того, как на его табор напали англичане, которым хотелось выдворить цыган из страны. Мальчика бросили умирать, но Хатауэи взяли его к себе и выходили. Недавно он женился на их второй по старшинству сестре, Уинифрид. Меррипен взвалил на себя грандиозную задачу по управлению поместьем в отсутствие Лео. Молодожены были вполне счастливы, оставаясь в Гемпшире во время сезона и наслаждаясь красотой и относительным уединением Рамзи-Хауса.

— Таких высоких, как Меррипен, не бывает, — сказала Поппи. — Что не мешает мистеру Ратледжу быть высоким. У него темные волосы и пронзительные зеленые глаза… — При этом воспоминании ее желудок неожиданно сократился.

— Он тебе понравился?

Поппи помедлила, колеблясь.

— Трудно сказать… Мистер Ратледж сбивает с толку. При всем его обаянии чувствуется, что он способен практически на все. Он похож на злого ангела из поэмы Уильяма Блейка.

— Хотелось бы взглянуть на него, — задумчиво произнесла Беатрикс. — А еще больше мне хотелось бы побывать в комнате редкостей. Я завидую тебе, Поппи. Как давно со мной не случалось ничего интересного.

Поппи негромко рассмеялась:

— Неужели? И это при том, что лондонский сезон в самом разгаре?

Беатрикс закатила глаза:

— Лондонский сезон так же интересен, как гонки улиток.

— Девушки, я готова, — бодро произнесла мисс Маркс, войдя в комнату. — Не забудьте захватить зонтики, если не хотите загореть на солнце.

Вся троица вышла из номера и чинно двинулась по коридору. Повернув в сторону парадной лестницы, они обнаружили, что в фешенебельном отеле царит необычное оживление.

Слышались возбужденные, даже сердитые мужские голоса, в некоторых угадывался иностранный акцент, снизу доносился топот ног и скрежет металла.

— Что за черт… — пробормотала мисс Маркс себе под нос.

Свернув за угол, все три женщины резко остановились при виде полудюжины мужчин, столпившихся возле лифта для провизии. Кто-то вскрикнул.

— Это женщина? — спросила Поппи, побледнев. — Или ребенок?

— Оставайтесь здесь, — обеспокоенно произнесла мисс Маркс. — Я попробую выяснить, в чем дело.

Все трое вздрогнули от панических воплей, прорезавших воздух.

— Это ребенок, — сказала Поппи, шагнув вперед, несмотря на запрет мисс Маркс. — Мы должны как-то помочь.

Беатрикс опередила ее, кинувшись бегом.

— Это не ребенок, — бросила она через плечо. — Это обезьяна!