Рискнуть всем ради тебя - Мейси Ейтс

Но потом он узнал правду.

Для его матери наркотики не были главной бедой. Самым сильным наркотиком для нее был сам Никола Куклакис. Алекс был его сыном, и тот, разумеется, не отказывался держать рядом с собой мать собственного ребенка. Но затем… она стала не нужна Куклакису. И привычная жизнь мгновенно рухнула.

И Алекс сбежал. Сбежал, ни разу не оглянувшись.

Лишь заработав достаточно – сначала за карточным столом, а потом и игрой на бирже, – он решился заглянуть в свое прошлое.

Он вспомнил всю боль, всю несправедливость, которую ему пришлось пережить. Увидел человека, сделавшего деньги и имя на страданиях других. Теперь он был добропорядочным, уважаемым бизнесменом, богатым, как Крёз, с очаровательной невестой.

И тогда Алекс поставил перед собой следующую цель. Аякс Курос должен познать беспомощность и страх. Он должен понять, каково это – терять тех, кого любишь.

Что ж, бизнес Аякса он не сумел разрушить. Зато его невеста теперь с ним. Эта мысль наполняла Алекса радостью.

– Где мы? – спросила Рэйчел, когда самолет коснулся полосы и в иллюминаторах мелькнули полосы белого песка и бирюзовая морская гладь.

– На острове, недалеко от побережья Турции. Я называю его «убежище Мелли», – отозвался Алекс. Он тут же вспомнил, что уже называл Рэйчел имя своей матери, и от этого почувствовал себя непривычно уязвимым. – Хотя мать никогда не видела его. Она… умерла перед тем, как я сбежал от Куклакиса. Но если бы она была жива, я привез бы ее сюда. Чтобы она наконец обрела покой. Хотя, наверное, она его уже обрела.

– Мне очень жаль, – прошептала Рэйчел. – Моя мать тоже умерла. Это тяжело. Очень тяжело.

– Жизнь вообще тяжелая штука, – пожал плечами Алекс. – К тому же кончается смертью.

– Но разве ты не наслаждаешься ею, пока есть время?

Самолет остановился, и Алекс поднялся на ноги:

– Наслаждаться жизнью – удовольствие не для таких, как я. Оно для людей вроде тебя, agape.

– Что ж, не буду спорить: у меня отличная семья и, слава богу, я не обделена удовольствиями. И я действительно наслаждаюсь жизнью.

Он чувствовал, что Рэйчел лжет. Странно. Когда он впервые увидел ее на Корфу, она словно излучала радостный свет. Впрочем, на ее фотографиях в прессе этот свет не был заметен. Возможно, потому, что она тщательно скрывала его?

– И при этом ты действительно хотела провести остаток жизни с Аяксом? Ты ведь не любишь его!

– Почему-то все кругом зациклены на любви. Разве это главное в жизни? Аякс мне нравится, я по-своему люблю его – не всепоглощающей любовью, разумеется, но…

– Что-то ты не приходишь в отчаяние оттого, что покинула его.

– У меня и так довольно хлопот. Я беременна, черт возьми! Я сбежала с собственной свадьбы. О боже, эти мысли уже не умещаются у меня в голове!

– Может, все будет не так плохо, как ты думаешь, – отозвался он.

Алекс хотел вновь предложить ей выйти за него, но, подумав, решил сдержаться. Сейчас Рэйчел в шоке. Потом она наверняка изменит свое мнение.

Он точно знал одно: он не будет издали наблюдать за тем, как растет его ребенок. Его семья будет во всем отличаться от той, в которой ему самому довелось вырасти.

– Может быть, – отозвалась Рэйчел, двинувшись к выходу из самолета.

– Кажется, ты не слишком в это веришь.

– Не слишком. – Она двинулась вниз.

Алекс завороженно смотрел на ее покачивающиеся бедра, туго обтянутые белыми брюками капри. Он все еще оставался мужчиной, хотя у него был чертовски трудный день. И Рэйчел оставалась для него по-прежнему соблазнительной. И дело было не в откровенности ее одеяний. Она была воплощением высокого стиля и утонченной элегантности, которыми редко удается полюбоваться мужчинам с биографией, подобной его. Свой стиль Рэйчел Холт выработала за многие годы жизни в роскоши и довольстве, под пристальным взглядом фотокамер, следивших за каждым ее шагом.

Эта внешняя защитная оболочка притягивала его. Даже сейчас она была идеально причесана и накрашена. И все же он однажды сумел расколоть этот орешек. Он видел ее покрасневшей, со спутанными волосами, с блестевшей от пота кожей…

Отвернувшись, он попытался справиться с подступившим возбуждением. Но, похоже, в присутствии Рэйчел это было бесполезно.

– На этом острове есть старинные развалины… эпохи колонизации, времен Оттоманской империи… – неловко произнес Алекс.

– Я недавно вернулась из Греции. Там я достаточно насмотрелась руин.

– Я знаю… просто пытался завязать разговор.

– Надеюсь, ты живешь не в развалинах?

– У меня здесь есть дом… хотя кое-кто, возможно, счел бы его руинами. Поедем туда на машине или пройдемся пешком?

– Ты забыл, что ты в смокинге? Вряд ли он годится для прогулок.

Он растерянно оглядел себя:

– Прости, я совсем забыл. Наверное, потому, что в Нью-Йорке уже утро, а значит, я уже сутки на ногах.

– Ты прилетел прямо из Нью-Йорка?

– Да.

– Но зачем?

Он пристально взглянул в ее зардевшееся лицо:

– За тобой. Я не хотел отдавать тебя ему. Хотел, чтобы ты была со мной. На сегодня ты – единственная женщина, которую я могу представить в своей постели, с которой хочу заниматься сексом. А если бы ты стала женой другого, это было бы затруднительно.

– Это почти лестно, – удивленно моргнула она.

– Почти. – Алекс сбросил смокинг на песок, закатал рукава рубашки и двинулся вперед по тропе, шедшей вдоль берега. – Думаю, мы можем пройтись.

– Чем же ты занимаешься в Нью-Йорке? – по дороге поинтересовалась Рэйчел.

– Игрой. На чужие деньги.

– Что?

– Я занимаюсь инвестициями. И у меня отлично получается.

– Довольно нестабильный заработок.

– Зачастую да. Но я заработал достаточно, чтобы стабильности моих активов ничто не угрожало. Выгодно вложился кое во что.

– В том числе в этот остров?

– Я его выиграл.

– Как?

– В карты. Это была одна из самых интересных игр в моей жизни. Одно время я зарабатывал картами себе на жизнь, и вполне успешно. Я отлично считал карты, был, можно сказать, самородком. В детстве я жил на улице и зарабатывал на жизнь, показывая карточные фокусы туристам. Там-то меня и заприметил один богатый парень. Он предложил мне играть в казино на его деньги. Разумеется, я ухватился за его предложение.

– Разумеется, – эхом повторила Рэйчел.

– Я выигрывал кучу денег и часть оставлял себе. Снял квартиру, занимался всякими темными делишками и в итоге скопил достаточно, чтобы играть только для себя хотя бы раз в неделю.