Артистка - Юлия Монакова

– Это или тупость, или беспардонность, когда ты высчитываешь разницу между плацкартом и купе, жалея каждую копейку, а тебе предлагают самолёт… Прямо как в анекдоте: «Я не ел семь дней!» – «Надо себя заставить!»

– Ага, или из той же серии: «Нет хлеба – пусть едят пирожные», – подхватила Наташа, а затем тяжко вздохнула. – Этот отпуск… Если бы ты только знала, Вик, как я на него копила! Долго и упорно, несколько месяцев подряд отказывая себе даже в мелочах… И я не собираюсь лишаться мечты. Говорят, море врачует любые раны…

– Раны? – непонимающе переспросила Вика.

– Душевные, конечно, – пояснила Наташа. – Страстно желаю поскорее забыть затяжной период своего бракоразводного процесса. Километры нервов вымотал!

– Скоро всё это закончится, – подбодрила Вика, наблюдая, как мать снова и снова обтирает разгорячённое тельце сына полотенцем. – Вы с Андрюшкой будете сидеть на утреннем пляже и встречать рассвет… плавать до одурения… закапывать друг друга в песок… покупать на рынке персики… Нужно просто немного потерпеть!

Наташа послала ей в ответ благодарный взгляд.

К сожалению, терпению не способствовал другой попутчик – потасканный мужичонка сильно за «полтинник», представившийся просто Валерой. Этот гад достал весь вагон в целом и Вику с Наташей в частности: он упорно предлагал им отведать домашнего самогона на кедровых орешках и искренне недоумевал, когда они отказывались.

– Почему?! Чистейший! А за компанию? А для настроения? А чтобы скучно не было? – И он тыкал стакан прямо Вике под нос, отчего она в ужасе отшатывалась. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать, Вика отвечала, что не пьёт самогон, тем более «за компанию», и что с настроением и так всё в порядке. Однако Валера продолжал настаивать, чем порядком бесил.

– Ты, может, боишься, что я начну к тебе приставать? – кокетничал он, наливая себе очередную порцию. – Не буду, не переживай… Хотя ты вполне в моём вкусе. Тем более, каждая женщина мечтает, чтобы к ней пристали, и ты не исключение!

– Я не мечтаю, – раздражённо отвечала Вика. – Оставьте меня, пожалуйста, в покое.

– Зря, – пьянея всё больше, продолжал разглагольствовать Валера. – Я один раз вот так… в поезде… с пассажиркой! Молодая была, красивая. Я штаны расстегнул – она аж в обморок упала! – хвастливо сообщил он. – Наутро благодарила со слезами за доставленное удовольствие.

Вика не сомневалась, что история с «молодой и красивой» – плод его отравленного алкоголем воображения, однако поддерживать разговор не стала и просто игнорировала эти откровения. Валера был ей неприятен – его высказывания позволяли смело делать выводы об уровне его образования и о человеческих качествах в целом. «Колидор» и «тубаретка», звучавшие из его уст, заставляли Вику скрежетать зубами. А когда беременная попутчица, не выдержав Валериных монологов, вежливо попросила его немного угомониться и сбавить тон, он принял позу оскорблённой невинности и ляпнул:

– А знаете, ваша собака – намного лучше вас!

– Как вам не стыдно! – возмутилась Наташа. – Если вы не оставите нас всех в покое, я пойду жаловаться начальнику поезда!

Валера припечатал и её:

– Не вмешивайся! Знаешь, почему ты такая злая? Потому, что у тебя мужика нет!

И, премного довольный собой, он полез спать наверх. «Терпи. Терпи!» – молча, одними глазами уговаривала Вика Наташу, видя, что та буквально трясётся от ненависти.

Ночью Валера упал со своей верхней полки, долго матерился и орал, чем перебудил половину вагона. Вика в сердцах жалела, что он ничего себе не сломал, – дуракам всегда везёт.

На второй день путешествия – когда уже приблизились к югу – в вагоне стало совсем невыносимо. Не просто жара, а реальное адово пекло. Андрюшка перегрелся, лоб его был горячим и влажным, а пекинес Пончик забился под нижнюю полку и тяжело дышал, высунув язык. У Вики разболелась голова от духоты и густых запахов еды, распространившихся по всему вагону. Копчёная колбаса, варёные яйца, куры-гриль, сало с чесноком, лапша быстрого приготовления – всё это смешивалось с запахом потных тел и несвежих носков. Вика не понимала, как люди могут столько есть – постоянно, без перерыва, да ещё и на такой жаре.

Валера больше не буянил – мучился похмельем, лёжа на верхней полке, и распространял вокруг себя перегарный смрад.

– Пусть себе воняет, лишь бы молчал, – шепнула Наташа на ушко Вике. Она тоже выглядела измученной – переживания за сына плюс собственная дикая усталость. Вика не представляла, как ей было тяжко ночью – на одной узкой полочке с разгорячённым ребёнком… «Ни за что не стану рожать детей», – в очередной раз пообещала себе она.

– Если хочешь, полезай наверх – на мою полку, и отдохни сама немного, – предложила Вика Наташе, когда Андрюшка погрузился в беспокойный и душный дневной сон. – Я за ним присмотрю, чтобы не упал. Тебе ведь тоже надо поспать…

– Ой, ну что ты! – смутилась Наташа. – Мне неудобно тебя напрягать.

– Да никакого напряга, – великодушно отозвалась Вика. – Я всё равно лежать не собираюсь. Лезь-лезь!

Наташа с благодарностью воспользовалась её предложением, потому что и в самом деле дико устала.

– Скорее бы уже Симферополь, а оттуда мы сразу на электричку до Евпатории – и на месте! – вздохнула она.

Вика осторожно уселась на полку, где посапывал маленький перегревшийся Андрюшка – голенький, взмокший, в одних трусиках. «Бедняжка, – подумала она с жалостью. – Оценишь ли ты по достоинству мамины жертвы, все её старания вывезти тебя на море, если это даётся такой ценой?»

– Девушка, – негромко позвали её. Она подняла голову и встретилась глазами с одной из подружек, что ехали на «боковушках». Сейчас обе сидели за складным столиком, деловито раскладывая на салфетке сыр и свежий виноград, который купили на одной из станций.

– Вы мне? – уточнила Вика на всякий случай.

Подруги одновременно приветливо улыбнулись ей.

– Да, вам, – кивнула сдобная блондинка с нежным розовым румянцем во всю щёку. – У нас есть холодное вино. Составите компанию? Мы же видим, что вам скучно и жарко.

– Холодное? – недоверчиво переспросила Вика.

Вторая подруга – наоборот, сухопарая и жилистая брюнетка – энергично закивала:

– Мы с проводницей договорились, она держала его у себя в холодильнике.

Как наяву почувствовав во рту терпкий кисло-сладкий вкус, Вика сглотнула слюну.

– С удовольствием! – обрадованно произнесла она.

– Тогда придвигайтесь поближе!

Познакомившись с девушками, Вика узнала, что пышку зовут Алёной (глядя на неё, так и хотелось сказать «Алёнушка»), а худую – Ольгой. Они обе учились в Плехановской академии на втором курсе, а сейчас ехали отдыхать на море.

– Ты из Симферополя куда? – спросили они Вику. – Не в Ялту, случаем?

– Именно туда, – кивнула она, – а что, вы тоже?