Пепел звезд - Елена Гайворонская

– Верно, – Лена обвела собравшихся серьезным взглядом огромных зеленых глаз. – Семья – вот главное в жизни. Но семья должна строиться на любви и уважении. Знаете, когда я только собиралась в модельный бизнес и раздумывала над первым контрактом, один человек сказал мне примерно следующее: «Картинка с твоим изображением будет висеть на стене в туалете у какого-нибудь извращенца, и он будет дрочить на него…». Грубо, но верно. Всем моим мужчинам нужны лишь мои ноги, грудь, громкое имя, фото в журнале… Им нет никакого дела до того, что я люблю Шекспира и Гумилева, Золя и Ремарка, Пуччини и Верди, лес и летний дождь… И если завтра вдруг я изменю цвет волос или форму носа, ни один из них не удостоит меня даже взглядом. А я хочу быть кому-то интересна такой, какой была до… Просто человеком. И быть уверена, что когда я постарею, перестану быть моделью, огонь в их глазах не померкнет.

– Дорогая, – язвительно встряла Юлька, – ты ждешь принца. Чудес в природе не бывает. Где же теперь тот умник, о котором ты говорила с таким надрывом? Держу пари: сидит в какой-нибудь жалкой конторе, где его имеют во все дыры за гроши. И жена – уродина, вроде масловской.

– Напротив, – Лена покачала головой. – Он преуспел. Я рада за него. Надеюсь, он счастлив… – закусив предательски дрогнувшую нижнюю губу, она отвернулась к темному окну, задрапированному тяжелыми портьерами.

– Подружка, выше нос! – захмелевшая Юлька поднялась со стула. В одной руке она держала рюмку с коньяком, другой, нагнувшись, обняла Лену за плечи, чуть покачнувшись. – Мы еще покажем этим кобелям небо в алмазах! Наслаждайся жизнью, испробуй все – вот мой девиз. Замужество – такая гадость, доложу я вам! А дети – брр, от них одни проблемы. Портится фигура, отвисает грудь… Потом у них появляются дети, и ты становишься бабушкой! Кошмар! Мне кажется, в тот день, когда меня назовут бабушкой, я свалюсь замертво! Знаете, чего бы я хотела? Вечной молодости! Да. Чтобы мужики устраивали из-за меня разборки, как в прошлом веке. Как же раньше бабам было классно: дуэли, рыцарские турниры… Гибель за Прекрасную Даму… Где они сейчас, наши рыцари без страха и упрека?

Ну, скажите мне, хоть кто-нибудь из окружающих нас красавчиков мог бы отдать за нас жизнь?

– Эк, тебя занесло, – сказала Марина.

– А что? – Юлька опрокинула содержимое рюмки в рот, туда же кинула «трюфелину». – Жаль, чертовски жаль, что наука не придумала средства от старости. Все бы отдала, включая мои обожаемые бриллианты. Вечная молодость, вечная красота…

Пританцовывая, Юлька подобралась к музыкальному центру, прибавила громкость и закружилась по комнате.

– Маринка-а, а ты чего ждешь от жизни? Колись! Принца на «Мерседесе»?

– Ага, на «Роллс-ройсе». Жду, пока деньги накоплю. На отдельную квартиру поменяться.

– Девочки, – встрепенулась Ада, – мы же можем помочь!

Лена и Юлька согласно закивали, почему бы и нет? Действительно, несправедливо – для них лишняя пара тысяч долларов – карманные деньги, а подруга ютится в коммуналке.

– Вот еще! – возмутилась Марина. – Я сама в состоянии о себе позаботиться. Слава Богу, не инвалид.

Я – не президент, вы – не МВФ. Ни у кого не возьму ни копейки. Это мой принцип, ясно?

– Как знаешь, – вздохнула Ада. – Мы только хотели помочь.

– Спасибо, девчонки, – Марина виновато улыбнулась. – Не обижайтесь. Вы же знаете мой дурацкий характер…

Она медленно подошла к окну, приоткрыла портьеру.

– Сколько же сегодня звезд… Пройдут годы, и совсем другие люди будут вот так же смотреть из окон…

И никто никогда не вспомнит, что жила на свете когда-то Марина Субботина…

– Разве обязательно нужно, чтобы вспомнили другие? По-моему вполне достаточно близких – детей, внуков… – промолвила Ада.

– Иногда я думаю об этом. У всех вас есть корни. У меня нет. Я пришла из ниоткуда и уйду в никуда. Семья, дети – это не мое. Такие, как я – одиночки. На моем генном уровне не заложена потребность к самовоспроизведению… Но я бы хотела, чтобы все узнали обо мне, о том, кто такая Марина.

Она обвела почему-то притихших девушек строгим внимательным взглядом.

– Не хочу уходить в никуда. Пронестись кометой, смерчем, падающей звездой…

– И весь мир содрогнется! – подхватила пьяная Юлька. – Между прочим, девочки, по телеку передавали, сегодня – ночь звездопада! А когда падают звезды, можно загадывать желания! Идемте же, выберем себе по симпатичной падающей звездочке. Надеюсь, светила будут к нам благосклонны, – мы ведь, как-никак, их земные коллеги!

– Интересно, – задумчиво проронила Ада, – им тоже больно падать?

– Древние говорили, – тихо промолвила Лена, – будьте осторожны в ваших желаниях. Иногда они имеют свойство сбываться.

– Вот и пусть сбываются! – задорно возразила Юлька. – Прекрати свои пророчества, Кассандра![1]Кто со мной, навстречу звездам?

В «Тойоте-Карина Е» цвета «мокрый асфальт» Дмитрий Грачевский не спеша передвигался по сумеречному городу. Затарахтел мобильник.

– Слушаю.

– Дима, – проворковал грудной женский голос, – я соскучилась. Может, встретимся сегодня?

– Извини, но я очень устал. Был трудный день. Увидимся в выходные.

В чувственном сопрано прорезались металлические нотки:

– В прошлый раз ты был занят…

Глаза Дмитрия механически следили за дорогой. Он даже не пытался вникнуть в смысл адресованных ему слов. Когда голос в трубке иссяк, Дмитрий, стараясь соблюсти максимально мягкую интонацию, произнес:

– Отлично. Значит, до воскресенья. Пока.

– Проклятие, – пробормотал он через минуту, выруливая на обочину, – я снова пропустил поворот…

Дмитрий опустил стекло, вглядываясь в заоконную тьму. Справа, опираясь на частокол колонн, таращилось на него черными глазницами ночных окон, монументальное здание Ленинской библиотеки. Рука Дмитрия, извлекшая из бардачка карту московских дорог, задумчиво опустилась на колено…

В тот солнечный майский день в читальном зале Ленинки яблоку негде было упасть. Горячая пора – подготовка к летней сессии. Дмитрий штудировал книги по международному праву, готовясь к сдаче кандидатского минимума. Ему было двадцать пять…

Семь лет назад, в такой же погожий майский день, выпускник средней школы маленького провинциального городка Дима Грачевский садился в скорый поезд «Ставрополь – Москва».

– Делать тебе нечего, – хмуро сказал ему на перроне отец. – Выучился бы здесь, у меня пока практиковался. Со временем моя контора станет твоей.

Раздражение отца было понятно. Он основал небольшую частную адвокатскую контору в их городке и не мог понять, на кой черт его единственный сын отправляется за тридевять земель на поиски неведомой удачи. Но никакие разумные доводы не смогли удержать Димку дома. Его манила Москва – далекая, холодная, капризная, загадочная. Он был молод, честолюбив, полон энергии и желания покорить этот надменный мегаполис.