Соблазн и страсть - Джулия Энн Лонг

Сабрина вздрогнула от неожиданности. — О чем вы, лорд Роуден? Он тихо рассмеялся.

— Вам надо чуть расслабиться, мисс Фэрли. И было бы хорошо, если бы вы немного приоткрыли губы.

— Губы?.. — прошептала она в растерянности. — Но при чем здесь губы? Ведь я не собираюсь петь.

— Не для пения, а ради поцелуя, — ответил граф, переворачивая ноты.

Сабрина снова вздрогнула и взяла несколько неверных аккордов. Краем глаза она заметила, что кое-кто из гостей поморщился от неудовольствия, хотя никто, конечно, не ожидал от нее безупречной игры при исполнении первого танца. Сабрина постаралась взять себя в руки, и в дальнейшем ее игра не вызывала у гостей гримас неудовольствия.

Пальцы ее проворно бегали по клавишам, но теперь она уже ни на секунду не забывала о человеке, стоявшем за ее спиной, вернее, о дьяволе в человеческом обличье.

— Так как же, мисс Фэрли? — снова послышался его голос.

— Прошу меня извинить, сэр, но я не могу понять смысла ваших слов, — ответила она холодно.

— Знаете, я совершенно случайно, проходя мимо желтой гостиной, стал свидетелем весьма пикантной сцены, — прошептал граф на ухо. — Повторяю, все вышло совершенно случайно… так вот, я увидел, что мой кузен и вы, мисс Фэрли, совершили один… не вполне благоразумный поступок, если можно так выразиться.

«Неужели он действительно случайно там проходил? — промелькнуло у Сабрины. — Ведь в этом доме столько комнат и коридоров…»

— Это наше личное дело, сэр, — ответила Сабрина и почувствовала, что голос ее дрогнул. — Да, личное, — добавила она, стараясь сохранить самообладание.

Какое-то время граф молчал, а потом Сабрина вновь услышала его голос:

— Так вам понравилось?.. Она помедлила с ответом:

— Сэр, вы о чем? Ах, обед? Да, обед был замечательный, благодарю вас.

И тут снова послышался его тихий смешок:

— Вы прекрасно все поняли, дорогая. Я имел в виду не обед, а поцелуй.

И тут Сабрина вдруг поняла, что уже два или три раза подряд сыграла один и тот же пассаж. Тихонько вздохнув, она в раздражении проговорила: — Лорд Роуден, не пора ли перевернуть ноты?

«Не забывай о сострадании к ближнему, — тут же напомнила себе девушка. — И не следует сердиться, потому что раздражение и злоба — удел людей, вечно терзаемых страстями».

Но граф, похоже, нисколько не обиделся. Он с невозмутимым видом наклонился и перевернул нотную страницу. Покосившись на него, Сабрина вдруг заметила, что глаза его поблескивают, и ей показалось, он намеревался сказать очередную колкость. К сожалению, она не ошиблась: через несколько секунд он с усмешкой прошептал:

— Ни в коем случае не забывайте о поцелуях, дорогая. Ведь они созданы специально для того, чтобы ими наслаждаться. Впрочем, вы и сами, наверное, прекрасно это понимаете.

Сабрина почувствовала, что снова начинает злиться. С трудом, сдерживая гнев, она сквозь зубы процедила:

— Сэр, почему вам так нравится изводить меня?

— Убавьте немного темп, мисс Фэрли, — ответил граф с усмешкой, — иначе вы доведете наших танцоров до сердечного приступа. Итак, о губах… Вам нужно чуть-чуть их приоткрыть для начала…

— Приоткрыть… для начала? Сэр, вы о чем?

— О поцелуе, разумеется. — Граф перевернул очередную страницу.

Ох, она опять сфальшивила! Причем настолько, что брови синьоры Ликари поползли на лоб. Хотя певица, наверное, лишь изображала недоумение.

— Только, конечно же, не следует раскрывать рот слишком широко. Все хорошо в меру, понимаете? Но даже если вы сделали что-то не так, то для первого раза это вполне простительно.

Охваченная стыдом и гневом, Сабрина залилась краской. Но в конечном итоге верх взяло любопытство.

— А почему вы решили, что это был первый поцелуй? — спросила она, стараясь выглядеть равнодушной.

Граф усмехнулся и тихо проговорил:

— Неужели, мисс Фэрли, вы целовались с десятком других молодых людей?

— Конечно, нет, — ответила Сабрина.

«Но как же он догадался, что это был мой первый поцелуй?» — спрашивала она себя.

Помедлив секунду-другую, девушка подняла голову и взглядом окинула танцующих. Мэри весело улыбалась, но и Джеффри, судя по всему, тоже не скучал. И тут Сабрине вдруг ужасно захотелось присоединиться к танцующим, захотелось веселиться вместе со всеми. Но в следующее мгновение опять раздался шепот дьявола-искусителя:

— Было очень интересно наблюдать за вами, когда вы поддались внезапному порыву страсти.

— Я не поддавалась!.. — вырвалось у Сабрины.

— Неужели?! Тогда как прикажете это назвать, мисс Фэрли?

Вопрос застал ее врасплох. Поцелуй он и есть поцелуй. И глупо было бы утверждать, что она целовалась безо всякого чувства. Не зная, что ответить, девушка молча опустила глаза.

— О, расслабьтесь, мисс Фэрли. В конце концов, это всего лишь поцелуй, не более того, — прошептал граф с усмешкой.

«Всего лишь поцелуй?!» Что ж, возможно… Однако для нее он стал настоящим потрясением, и она на несколько мгновений… словно преобразилась, стала совсем другой… Да, это продолжалось всего несколько мгновений, но, сколько мыслей и чувств пробудил в ней поцелуй. В этом не было ничего смешного, а граф, тем не менее, откровенно насмехался над ней. Покосившись на него, она заявила:

— Я с вами не согласна, сэр! Нельзя так говорить о поцелуях.

Сабрина старалась говорить как можно спокойнее, однако у нее ничего не получилось — ее ответ прозвучал с излишней горячностью.

Но граф молчал, и она, собравшись с духом, снова взглянула на него. И ее сразу же поразило необычное выражение, появившееся на его лице, — то ли растерянности, то ли сомнения. Во всяком случае, сейчас он над ней не насмехался — это было совершенно очевидно. Более того, подобного выражения Сабрина прежде не замечала на его лице.

И тут ею вдруг овладело странное чувство: ей почему-то показалось, что она каким-то совершенно непонятным для нее образом взяла над графом верх.

Граф же, наконец, откашлялся и пробормотал:

— Не все поцелуи… всего лишь поцелуи.

И Сабрине показалось, что эти его слова прозвучали как признание своего поражения.

Пальцы ее по-прежнему бегали по клавишам, однако она почти не понимала, что именно играет; ее целиком захватили мысли, вызванные словами графа. А он, молча и даже как-то неловко переворачивал ноты, словно утратил присущую ему изящность движений.

Наконец, нарушив молчание, граф тихо проговорил:

— Мне кажется, что вы опять сыграли эту часть пьесы три раза подряд. Впрочем, не имеет значения. Похоже, на нас уже никто не обращает внимания. Во всяком случае, Софи флиртует с Уиндемом, а Уиндем, судя по всему, ужасно волнуется, наверное, опасается, что я могу разозлиться. А вот остальные… — Граф немного помолчал — Мне кажется, остальные только делают вид, что танцуют. В том числе и мой кузен Джеффри.