Свекор. Моя. И точка - Элен Ош

Он вскакивает с кресла, его лицо заливает краска. Вот он, сбросил маску.

— Да, боюсь! И ты должен бояться! Мы связаны контрактами на сотни миллионов! Ты думаешь, я позволю тебе все это порушить из-за какой-то… девочки? Я разорву все партнерства! Устрою такой корпоративный скандал, что твои акции рухнут, как подкошенные!

Он стоит, уперев руки в мой стол, тяжело дыша. Я медленно поднимаюсь. Мы одного роста, но сейчас я чувствую, что нависаю над ним. Воздух трещит от напряжения.

— Угрозы, Сергей? — мой голос становится тише, но в нем появляется стальная хрипотца. – Это недальновидно. Очень.

— Это не угроза! Это обещание! — он почти кричит.

Я делаю паузу, давая его словам раствориться в тишине. Потом не спеша обхожу стол, останавливаюсь прямо перед ним. Смотрю в его глаза, в эти выцветшие, жадные глаза.

— Тогда, раз уж мы вспоминаем старые долги и обещания… — я говорю, и мой тон становится задумчивым, почти ностальгическим. — …напомню-ка я тебе одну историю. Лет двадцать назад. Тот самый корпоратив на яхте. Помнишь? Та юная особа… Кажется, ее звали Ирина? Только-только восемнадцать стукнуло. Из глубинки, работать в столицу приехала. Невинная, как ангел. А ты… ты был тогда в ударе.

Я вижу, как его лицо медленно белеет. Как зрачки расширяются от шока. Он отступает на шаг.

— Ты… ты о чем это, Герман? — его голос срывается, теряет всю свою предыдущую мощь.

— Ни о чем, — пожимаю я плечами, делая вид, что разглядываю свою коллекцию перьевых ручек на столе. — Просто вспомнил. Как она потом исчезла. А через несколько месяцев, уже в другом городе, родила мальчика. Славный такой паренек, говорят. Сейчас уже в университете учится. На твои, кстати, алименты. Которые ты так исправно платишь все эти годы, через подставные фирмы. Чтобы твоя законная супруга и прочие «партнеры по гольфу» не узнали.

Я поднимаю на него взгляд. В его глазах паника. Чистейший, животный ужас. Он думал, что эта история похоронена навсегда. Он недооценил меня. Как и многие.

— Ты… не посмеешь… — шепчет он.

— Посмею что? — я поднимаю брови с наигранным удивлением. — Я ничего не собираюсь делать. Просто поделился воспоминанием. О цене, которую иногда приходится платить за… неразборчивость. И о том, что у каждого из нас есть скелеты в шкафу. Или, как в твоем случае, целые скелетики.

Я поворачиваюсь и медленно иду к своему креслу. Сажусь. Снова чувствую под собой твердую почву. Контроль вернулся ко мне. Полностью и безраздельно.

— Так о чем мы? — говорю я, уже деловым тоном. — Ах да, о наших партнерствах. Не волнуйся, Сергей. Они останутся в силе. Бизнес – это бизнес. А что касается Али… — я делаю небольшую паузу, наслаждаясь его бледным, испуганным лицом. — Она остается со мной. Она счастлива. Она получает то, чего была достойна с самого начала. Ласку. Внимание. Уважение. Все то, чего не дал ей твой никчемный зять, он же мой сын. И тебе, как ее отцу, следовало бы радоваться за нее. А не бросаться в истерику, слушая сплетни обиженной эскортницы, которую я сам же и вышвырнул вон.

Он молча стоит, не в силах вымолвить ни слова. Его планы, его угрозы – все рассыпалось в прах от одного моего намека. Он понимает, что проиграл. Безоговорочно.

— Наш разговор окончен, — констатирую я. — Дверь закрой с той стороны.

Он, как автомат, разворачивается и, не глядя на меня, идет к выходу. Походка его больше не уверенная, а сломленная. Дверь закрывается с тихим щелчком.

Я откидываюсь в кресле. Тишина снова наполняет кабинет, но теперь она другая. Спокойная. Победоносная.

Одна проблема решена. Но я не обольщаюсь. Сергей залижет раны, но не простит. Лина и Макс не успокоятся. Аля… Аля все еще та хрупкая девочка, в глазах которой я вижу и страсть, и страх, и ту самую щемящую надежду.

Война не окончена. Она только начинается. Но я к ней готов. Всегда готов.

Глава 14

Тишина в пентхаусе после ухода Германа на встречу с отцом оглушает. Она не спокойная, а звенящая, налитая свинцом предчувствий. Я хожу по огромной гостиной, как тигрица в клетке, прикасаюсь к холодному стеклу окон, смотрю на город внизу. Мой город. Моя новая, порочная, единственно возможная теперь жизнь.

И моя новая проблема. Папа.

Мысль о том, что он знает, сжимает желудок в тугой, болезненный комок. Для него я всегда была правильной дочерью. Аккуратной, послушной, выгодной партией. А теперь я – позор. Пятно на репутации. Удар по его бизнесу. И он не будет разбираться, счастлива я или нет. Ему плевать.

Внезапно резкий, пронзительный звук режет тишину. Домофон. Сердце замирает, потом начинает колотиться с бешеной скоростью. Курьер? Нет. Я ничего не заказывала.

Подхожу к панели, во рту пересохло. На маленьком экране –лицо моего отца. Суровое, холодное, без тени тепла.

— Аля. Выйди. Спустись. Мне нужно с тобой поговорить, — его голос не терпит возражений. Всегда не терпел.

— Пап… я… — голос срывается.

— Сейчас же. Жду в машине.

Он отключается. Экран гаснет.

Вот и все. Приказ. Как в детстве: «Аля, немедленно в свою комнату»; «Аля, это платье не для тебя»; «Аля, ты выйдешь за Макса Гордеева. Это хорошая партия».

Ноги ватные. Накидываю первое, что попало под руку: тот самый кашемировый кардиган, купленный Германом. Он пахнет им. Дорогим парфюмом и властью. Этот запах сейчас – единственная опора.

Лифт спускается слишком быстро. Выхожу в парадную, и меня будто швыряет из стерильного, безопасного кокона Германа обратно в суровую реальность. За стеклянными дверьми черный Rolls-Royce отца. Шофер открывает мне дверь. Я скольжу внутрь.

Салон пахнет дорогой кожей и его сигарами. Тем же, чем и всегда. Но сейчас этот запах кажется мне удушающим.

Он сидит, откинувшись на спинку сиденья, и смотрит на меня. Не как отец на дочь. Как начальник на провинившегося подчиненного.

— Ну, — начинает он без предисловий. — Довольна? Устроила цирк на всю столицу.

— Папа, ты не понимаешь… — пытаюсь я вставить, но он тут же обрывает.

—