Развод в 45. (Не) Больно - София Брайт

– Да пошел ты!

– Как ты с отцом разговариваешь? – вспыхивает муж.

– А ты мне больше не отец! Ты – лжец! И козел! – выплевывает она оскорбления, и даже я перестаю дышать, потому что Витя был для дочки образцом мужественности и того, каким должен быть мужчина.

– Нравится тебе это или нет, но я твой отец! – рявкает муж, и дочь вздрагивает. – А теперь иди в машину. Поговорим дома!

– Ты мне больше не указ! Иди своей подстилке указывай!

Диана бросает на отца последний взгляд, полный ненависти и разочарования, прежде чем разворачивается и с грохотом хлопает дверью, ведущей на этаж. Звук эхом разносится по всему лестничному пролету.

Сердце болезненно сжимается.

Виктор стремительно бледнеет и делает шаг к двери.

– Не надо, – останавливаю его. – Сейчас любое твое слово только усугубит ситуацию, – тихо говорю я, поднимаясь на ступеньку выше. – Давай дадим ей время. Она в шоке.

Муж оборачивается ко мне, и в его глазах я вижу ту же растерянность, что и у Дианы. Он не знает, как быть. Как исправить то, что натворил. Как вернуть доверие дочери, которое он потерял в одно мгновение.

– Лена, – его голос звучит хрипло. – Я… я не хотел этого. Я не хотел, чтобы всё так обернулось.

Я молчу, не зная, что ему ответить. Потому что он разочаровал меня так же, как и дочь.

– Правда не хотел, – оседает на ступеньку.

– Теперь мы должны думать, как быть дальше. Мы не можем просто оставить всё как есть.

Он молчит, опустив голову. Его плечи напряжены, и я вижу, как он борется с собой. С одной стороны – его дочь, которую он любит больше жизни. С другой – мальчик, его сын, который борется за свою жизнь.

Супруг поднимает голову и устало смотрит на меня, и я вижу в его глазах отчаяние. Он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле. Вместо этого он просто кивает, уставший и сломленный.

Я поднимаюсь выше и сажусь рядом с ним, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на нас обоих. Мы сидим в тишине, и только из открываемых и закрываемых дверей на других этажах доносится до нас гул незнакомых голосов. Я думаю о Диане, о том, как она сейчас страдает. Я думаю о Даниле, о том, что его жизнь висит на волоске. И я думаю о нас – о нашей семье, которая оказалась на грани разрушения.

– Лена, – наконец нарушает тишину Виктор. – Я не знаю, как всё исправить. Но я знаю, что не могу потерять вас. Ни тебя, ни детей.

– Поздно, Вить. Слишком поздно. Своей ложью ты уже нас потерял.

Глава 13

Хожу по больничным коридорам в поисках дочки, снова и снова набирая ее номер. Но в ответ мне только длинные гудки.

“Диана, пожалуйста, ответь! Я волнуюсь!” – записываю голосовое сообщение и отправляю в мессенджере.

Вижу, как появляется вторая голубая галочка и выдыхаю, что дочь хотя бы в порядке.

“Ты не обязана возвращаться с отцом! Можешь подойти к моей машине, я отвезу тебя домой”, – посылаю следующее.

Она долго что-то набирает в ответ. А затем приходит краткое: “Ок”.

Облегченно выдыхаю, направляясь к парковке.

Конечно, тему со способом лечения Данила мы с Витей так и не обсудили. Как-то слишком стремительно все происходит. Я не успеваю пережить один удар, как на меня кидают новую гранату, в надежде, что эта точно добьет. И пока я не могу трезво оценить урон, нанесенный не только моей семье, но и лично мне, потому что пока все видится так, будто произошла настоящая катастрофа, после которой не выживет ни один организм.

Тем не менее я все еще дышу. Думаю. Переживаю. Но сейчас меня волнует состояние дочери.

Я стою у машины, нервно постукивая пальцами по крыше. В голове крутятся мысли, как будто карусель, которая не может остановиться. Диана должна появиться с минуты на минуту, но каждая секунда ожидания кажется вечностью.

Наконец я вижу, как она выходит из больницы. Её лицо бледное, глаза опухшие от слёз. Она идёт медленно, словно каждый шаг даётся ей с трудом.

– Солнце, – мягко произношу я, открывая дверь машины, – садись, поедем домой.

Она молча садится на пассажирское сиденье, уставившись в окно. Я завожу двигатель, но не трогаюсь с места, собираясь с мыслями и успокаивая тремор.

– Мам, – наконец говорит она, её голос дрожит. – Это правда? Всё, что я услышала? Папа… он действительно?..

Я вздыхаю, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

– Да, дочка. Это правда, – отвечаю тихо. – Но это не значит, что он тебя не любит. Он всё ещё твой отец.

– Как он мог? – её голос срывается на крик. – Как он мог так поступить с тобой? С нами?

– Доченька, – пытаюсь успокоить её, но понимаю, что слова сейчас бессильны. – Это сложно объяснить. Люди иногда совершают ошибки, даже те, кого мы считаем идеальными.

– Ошибки? – она поворачивается ко мне, и я вижу, сколько боли в её глазах. – Это не ошибка, мам! Это предательство! Он предал тебя, нас, всю нашу семью!

Я молчу, потому что не могу с ней спорить. Она права. Предательство – это именно то слово, которое описывает всё, что произошло.

– Я не хочу его больше видеть, – говорит она твердо. – Я не хочу, чтобы он был частью моей жизни.

– Диана, – пытаюсь возразить, но она перебивает меня:

– Нет, мам! Ты не можешь заставить меня простить его. Он разрушил всё, во что я верила. Он разрушил нашу семью.

– Наша семья ещё не разрушена, – произношу я, хотя сама в это не верю. – Мы всё ещё вместе. Мы можем пройти через это. Даже если… – эта мысль причиняет особенную боль. – Даже если мы с папой разойдемся, то мы оба, как и твои братья, все еще будем твоей семьей.

– Как? – она смотрит на меня с вызовом. – Как мы можем пройти через это? Ты что, собираешься простить его? После всего, что он сделал?

Кажется, что выдержка покидает меня. Закрываю глаза, чувствуя, как слезы подступают. Но я делаю несколько глубоких вдохов, прогоняя их.

– Я не знаю, дочка. Я не знаю, что буду делать. Но я знаю, что мы должны быть вместе. Мы должны поддержать друг друга.

– У меня нет желания его поддерживать, – бросает она холодно. – Он не заслуживает этого.

– Диана, – пытаюсь до неё достучаться, – он всё ещё твой отец. Он любит тебя.

– Любит? – она усмехается. – Если бы