Египетские ночи - Барбара Картленд

– Не будь такой безжалостной ко мне, Денди! – воскликнула Маргарет. – Ты прекрасно знаешь, что я никогда не плачу над фотографиями. Я хочу показать их миссис Брайант, она приехала из Англии, ее прислала к нам Эвелин Маршалл. Я ведь рассказывала тебе про Эвелин, правда?

– Правда, и не раз, – согласилась Денди.

Она выдвинула ящик комода, достала альбомы с фотографиями и положила на край дивана.

Следующие полчаса ушли на переворачивание страниц с фотографиями. Маргарет подробно рассказывала Лидии о каждой, неизменно повторяя, какой хорошенькой она была в юности и какой замечательной жизнью жила.

«Неужели ее интересует только прошлое? – задавалась вопросом Лидия. – Ведь у нее, несмотря на болезнь, столько всего – муж, дом, деньги, друзья, а теперь еще и дочь».

Однако разговор шел лишь о тех временах, когда Маргарет каталась верхом, танцевала, была обворожительной и приковывала к себе внимание окружавших ее мужчин.

Даже после того, как она сбежала с юным любовником, снимки, сделанные в Египте и других частях света, служили ни чем иным, как анналами любовных побед.

– Это полковник Брейтуэйт, – говорила Маргарет, указывая на нечеткий фотоснимок мужчины в костюме для игры в теннис. – Он был безумно влюблен в меня все лето. Джеральд жутко ревновал и устраивал мне из-за него бурные сцены. А этот джентльмен верхом на лошади – лорд Стартон. После того как я согласилась с ним потанцевать, он посылал мне целые корзины цветов. Его жена была вне себя от ярости, ведь она отказала мне от дома, поскольку мы с Джеральдом, видите ли, живем во грехе.

Маргарет без тени смущения рассказывала Лидии про годы, когда она жила с Джеральдом, не получив развода от сэра Джона, и в приличном обществе ее отказывались принимать. Последней в альбоме шла фотография, где Маргарет сидела верхом на гнедом коне.

– Вот эта лошадь и сбросила меня! – пояснила она и захлопнула альбом. – Больше фотографий нет! – отрезала она. – И не будет.

– Спасибо, что показали мне снимки, – поблагодарила Лидия и, стараясь поскорее перейти на другую тему, чтобы избавить хозяйку дома от лишних страданий, добавила: – Мне кажется, у вас великолепный дом, миссис Карлтон. Я с нетерпением жду возможности погулять завтра в вашем саду.

Маргарет лишь пожала плечами.

– Мне, в общем-то, все равно, но мужу дом нравится. Мы здесь недавно. До этого, года два назад, мы жили в другой части города. Но Джеральд решил, что этот дом нам больше подходит, тут удобнее и просторнее, во всяком случае, для столь любимых им вечеринок.

«Неужели она ревнует мужа к друзьям?» – подумала Лидия и вспомнила леди Хигли.

Конец разговору положила Денди, заявив, что Маргарет пора готовиться к обеду. Лидия с облегчением вышла из комнаты.

Разговор с Маргарет Карлтон оказался нелегким, и, несмотря на жалость к хозяйке дома, Лидия невольно отметила, что та не делает никаких попыток наполнить свою жизнь еще чем-то, кроме воспоминаний о прошлом.

Конечно, жизни инвалида не позавидуешь, и все же воспоминания и вечный плач по безвозвратно ушедшей молодости вряд ли помогут Маргарет скоротать время и уж точно не скрасят ее жизнь.

Вернувшись к себе, Лидия разобрала вещи. Правда, поблизости не оказалось никого, кто подсказал бы ей дорогу к ванной, и пришлось искать ее самой.

Когда она приняла ванну и переоделась в строгое вечернее платье, было уже почти полдевятого вечера. Но Энн до сих пор так и не поднялась наверх, чтобы переодеться к ужину. Лидия засомневалась, стоит ли ей спуститься в зал, не зная, что ее там ожидает.

Наконец, когда она уже совсем собралась позвонить в колокольчик и вызвать служанку, чтобы узнать, когда подадут ужин, на лестничной площадке появилась Энн. Причем не одна, а в обществе леди Хигли.

– О, вы, я смотрю, уже успели переодеться! – воскликнула леди Хигли, заметив Лидию в открытую дверь. – Не стоило так торопиться. Последние гости только что ушли. Как только ужин будет готов, нас пригласят в столовую.

– Да ведь мне еще надо принять ванну! – вспомнила Энн. – После долгой дороги я грязная, как черт. Не ждите меня. Постараюсь помыться как можно быстрее.

– Хорошо, – согласилась леди Хигли и, повернувшись к Лидии, добавила: – Если хотите увидеть мистера Карлтона, то найдете его в гостиной.

В ее голосе явственно прозвучал вызов. Однако Лидия, вежливо поблагодарив, начала медленно спускаться вниз по лестнице.

Открыв дверь гостиной, она услышала, как Джеральд Карлтон распекает кого-то из слуг. Тот уронил несколько бокалов и теперь подметал осколки на полу.

Он раздраженно кричал на слугу, что совершенно не соответствовало масштабам случившегося, и Лидия на мгновение замешкалась, не зная, стоит ли переступать порог. Она готова была уже вернуться к себе в комнату, но тут Джеральд обернулся и заметил ее.

– Входите, прошу вас! – пригласил он. – Этот олух перебил мне половину новых бокалов. Господи, как же я ненавижу туземных слуг!

Его лицо здорово раскраснелось, и Лидия поняла, что хозяин дома перебрал с коктейлями.

– Да, обидно, – подтвердила она. – Хотя не слишком разумно использовать новые бокалы на вечеринке с коктейлями. Вы как считаете?

– Вы совершенно правы, – неожиданно согласился Джеральд. – В любом случае новых бокалов редко хватает больше чем на один месяц.

Он подошел к открытому окну.

– Давайте выйдем в сад, – вдруг предложил он. – Я страшно расстроен, и свежий воздух мне не повредит.

Лидия последовала за ним. Снаружи уже стемнело. На фоне усыпанного звездами неба четко выделялись силуэты пальм. Какое-то время они молча шли по траве.

Воздух был прохладным и благоухал ароматом цветов. Впереди мерцали огни вечернего города. Первым молчание нарушил Джеральд Карлтон.

– Вы видели мою жену? – спросил он.

– Я довольно долго пробыла с ней, – ответила Лидия. – Признаться, я только что вышла от нее. Сиделка попросила меня удалиться, чтобы приготовить вашу жену к ужину.

– Денди – прелесть, – заметил Джеральд.

Снова возникла пауза, нарушил ее голос Нины Хигли, которая позвала их с веранды к ужину. В дом они вернулись вместе. Однако у Лидии почему-то возникло ощущение, будто в ее обществе Джеральд неожиданно застеснялся и был излишне сдержан.

Он не стал расспрашивать ее об Англии. И хотя поначалу ей казалось, что было бы верхом бестактности заводить разговор о том, что случилось много лет назад, пока она не убедится, что ее собеседник хочет говорить об этом, она почувствовала, что ему стоит немалых усилий хранить молчание.

Нина Хигли не стала переодеваться к ужину – лишь припудрила лицо и подкрасила губы. Когда же несколько минут спустя из своей комнаты в столовую в новом платье спустилась Энн, она не удержалась и подпустила шпильку: