(не) Твоя игра - Марина Вуд

– Добрый вечер, – помогаю старушке и сметаю снежинки с ее плеч.

– Добрый, добрый Алинушка, – улыбается. – Ой, как метет. Еле дошла к вам. Думала, что сама в сугроб превращусь, – начинает заливисто смеяться она. Сколько ее помню, она всегда была веселой старушкой. Когда я была маленькой, то всегда любила ходить к ней и играть с козлятами.

– Я видела через окно, что делается. В такую погоду плохой хозяин и собаку не выгонит. Что вас к нам принесло?

– А дед дома? – она достает из кармана платок и вытирает лицо от мокрых капель.

– Нет, – отрицательно мотаю головой. – Нету. На охоту у шел с Васильевичем. Еще днем, – машу рукой. – Будет не раньше, чем послезавтра.

– Ох, батюшки! – хлопает она в ладоши, и улыбка сползает с ее морщинистого лица. – Что же мне делать?

– Проходите, – беру бабушку под руку и веду е в комнату, пока она причитает о своем горе. – Присаживайтесь, – отодвигаю табуретку и помогаю ей сесть. – Выкладывайте, что у вас произошло?

– Ой, – вздыхает она и качает грустно головой. – У меня же телевизор перестал работать. А у меня сериал скоро начнется, – стонет старушка. – Хороший. Турецкий.

Э-м-м… Я стопорю. Это она шла, не боясь диких зверей, не боясь упасть и замерзнуть в снегу только потому, что у нее сериал? Вот это любовь к синематографу.

–Дед твой умеет ремонтировать, – продолжает приплакивать она. – Всегда мне помогает, – громко хрюкает в платок. Затем складывает его вчетверо, снова вытирает им лицо и после прячет обратно в карман.

– Чем же мне вам помочь? – напрягаю свои извилины. И тут до меня доходит. Котов! Пусть по-напрягается. – Костя, – зову мужчину. – Можно тебя на минуточку?

Слышу шорох. Занавеска отодвигается в сторону и на кухню заходит Котов.

– Добрый вечер, – появляется в дверном проеме.

– Добрый, – отвечает баба Зина, а в глазах ее загораются хитрые огоньки.

– Костя, тут помощь твоя нужна, – поворачиваю к нему голову и вижу, что он недовольно потирает покрасневшую щеку.

– А это жених твой? – любопытно интересуется старушка. По всей видимости вопрос с телевизором резко уходит на второй план.

И эта туда же. Неужели им здесь поговорить больше не о чем?!

– Это мой друг, – отвечаю ей и снова смотрю на Костю. По взгляду вижу, что обиделся. – И он вам сейчас обязательно поможет.

– Чем, – недовольно бурчит в мою сторону парень.

– Телевизор починишь, – твердо отрезаю я.

Пауза.

– Алина, можно тебя на два слова? – врезается в меня взглядом и кивает в сторону комнаты.

Бабушка Зина молча наблюдает за нами подперев голову рукой. Словно свой телевизор смотрит.

– Я сейчас, – говорю старушке и выскальзываю в дверь.

Там, в дедовой комнате Костя начинает пыхтеть от недовольства: – Я не умею. Я не технарь, – говорит в полутон и разводит руками. – Мой потолок — собрать компьютер. Чем я ей помогу?

– Есть повод научиться, – строго шепчу в ответ, поставив руки на поясницу.

– А что, если я его совсем испорчу, а? – грозно склоняется надо мной.

– Новый купишь, – зло прищуриваюсь и шиплю в ответ. Затем подхожу к двери, открываю ее и громко говорю: – Бабушка Зина, сейчас мы быстренько оденемся. И пойдем все вместе к вам.

– Нет, не пойдем, – одергивает меня за руку Котов.

– А я сказала, что пойдем, – рычу в ответ.

И что вы думаете? Спустя пол часа мы все дружно топаем к соседке.

7.

Костя

Хьюстон, кажется, у нас проблемы кричит мне мой мозг. Стою посреди комнаты и смотрю на это пузатое нечто, не зная с какой стороны к нему подойти. Передо мной лежат примитивные инструменты. Отмечаю, что самые полезные из их это две отвертки. Снимаю с него красного фарфорового петуха и салфетку. И чуть ли не перекрестившись приступаю к работе.

– Знаешь, я как бы не планировал в этой жизни подрабатывать ремонтником бытовой техники, – бурчу, откручивая последний болт. Он самый не удобный и находиться в нижней части под теликом. Чтобы до него добраться, надо приподнять корпус сзади. Что я, собственно, и делаю. Достаю болтик и кладу его в руку девушки, которая спереди придерживает этот самый агрегат, чтобы он не перевернулся. Так как спереди он раза в три тяжелее, чем сзади. Затем аккуратно снимаю заднюю крышку телевизора, стараясь не менять ее направления, чтобы не сломать колбу кинескопа. К которой прикреплена плата с элементами.

– Я бы на твоем месте не отвлекалась, – Алинка говорит настолько деловито, что так и хочется ей ответить: как скажите, барыня.

Здесь невооруженным глазом видно, что внутри много пыли. И на корпусе. И на платах.

– А я бы на твоем месте не умничал, а принес бы тряпку и вытер крышку, – заглядываю внутрь и понимаю, что не все так страшно, как казалось на первый взгляд. Даже наоборот все достаточно примитивно.

– Я не могу. Я держу телевизор, – упрямо заявляет она.

Господи, как я так умудрился вляпаться? Сам себе поражаюсь, почему я позволяю этой красивой девочке, так с собой разговаривать. Я, конечно, благодарен ей за спасение. И за помощь. И все дела. Но это ведь не повод садиться мне на голову. Тем более, что она уже наверняка прощупала и поняла, что может там благополучно примостить своей шикарной пятой точкой. И ничего ей за это не будет. Но она ошибается. И раз уж я лежу перед ней на лопатках, это уж точно не повод ставить меня морально раком. Скорее я ее поставлю физически. Только чуть позже. А пока этого не произошло, мне приходится делать вид, что я принимаю ее правила.

– Сейчас это исправлю, – откладываю отвертку в сторону и двумя руками возвращаю аппарат в исходное положение. Набираю побольше воздуха и сдуваю пыль. Серое облако летит в ее сторону девушка, и она начинает громко чихать. – Будь здорова! – говорю громко.

– Спасибо, – отвечает и еще раз смачно чихает, прикрывая рот руками, а