За твоей улыбкой - Тата Кит

- Могу унести? – спросила Марьяна, указав взглядом на мою опустевшую тарелку.

- Не думал, что подойдёшь, - сказал я, начиная чувствовать усталость после дня на работе.

- Это моя работа. Я обязана убирать столики.

- Я о том, что был уверен, что ты в принципе не подойдёшь к моему столику. Свалишь на коллег.

- Я и не хотела подходить, - ответила Марьяна без экивоков, очевидно, снова ссылаясь к тому, что это просто её работа, исключающая личное. – Счёт?

- Пожалуй, - кивнул я.

Глава 9. Маша

Глава 9. Маша

Сложно кормить уточек булочкой и не пытаться попасть хоть одной из них в голову, когда у тебя плохое настроение. Или, когда видишь, что есть жадные жирные утки, не дающие уткам поменьше съесть ни крошки.

Сегодня я не пошла на пары, но пошла с мамой в больницу, чтобы в очередной раз услышать от врачей, что всё без изменений: мама умирает, их прогнозы оказались верными, дедлайн обозначен правильно, какие они молодцы.

Меньше месяца…

Ей будто срок годности обозначили.

Пока мама сидит под капельницей и вяжет, я решила прогуляться по набережной недалеко от больницы, чтобы не сидеть перед мамой, пытаясь сдержать слёзы, которых, в общем-то, уже и нет. Но даже без слёз, по взгляду, мама поймёт, о чём я думаю и чего боюсь, когда смотрю на неё.

Жирные уточки в реке под мостом начали плавнее двигаться и, наконец, уступили поедание моей не бесконечной булочки уточкам поменьше. Теперь никому в голову целиться не приходилось.

Октябрьский полдень сегодня выдался прохладным. Не помню, чтобы в середине октября было так холодно. Или всё дело в том, что раньше я не стояла на мосту через реку, вдоль которой дул холодный ветер?

За спиной проходили прохожие, чуть дальше за пешеходной дорожкой проезжали редкие машины, так как мост был узким и рассчитанным на одну полосу движения. На правом берегу стояла больница, аптеки, кафе, памятники и смотровые площадки. На левом строился жилой комплекс, гудела стройка и крутились большие подъёмные краны-трудяги. На деревьях по двум берегам уже не осталось ни единого листочка. Еще в конце сентября их сорвал ветер, а затем дворник унёс их в больших черных мусорных пакетах. Будто вынес за черту города труп теплых дней, который найдут только тогда, когда растает снег.

Булочка кончилась. Замерзшие, практически окоченевшие руки я спрятала в белые варежки, связанные мамой из той же пряжи, из которой была связана ею шапка.

Из кармана куртки я достала наушники и начала распутывать их проводки руками в варежках. Варежки я теперь точно не сниму, пока руки не отогреются. Выходило паршиво, наушники норовили запутаться ещё сильнее, а затем и вовсе выскользнули из моих рук, но в воду не упали. Зацепились о край какого-то металлического штыря, торчащего по ту сторону заборчика.

Повезло, что заборчик у этого моста невысокий, поэтому перегнуться через него достаточно просто, но нужно ещё немного потянуться, чтобы достать наушники.

И только я смогла прихватить белый провод наушников, как чьи-то руки с сумасшедшей силой буквально оторвали меня от перил, и оказалась усажена на чьи-то ноги.

- Дура! Ты чё делаешь?! – завопил смутно знакомый мужской голос в мою макушку.

- Сам ты дурак! Лапы убери! – встрепенулась я, скидывая с себя мужские руки, на которых даже на пальцах были татуировки.

- Ты какого хрена с моста решила сигануть, ненормальная?

От шока у меня даже брови под шапкой спрятались. Он серьёзно сейчас? Я и с моста спрыгнуть? С этого? И с какого, вообще, перепугу?

- Ты точно дурак. В этом месте реки даже уткам по колено. Да, отпусти ты меня уже! – я снова дернулась в мужских руках и, наконец, смогла встать с колен парня, поймавшего на ровном месте синдром героя в трусах поверх лосин.

Обернувшись на парня, я поняла, что меня «спас» тот хам из кафе, посчитавший, что я исключительно из корыстных побуждений пришила к пиджаку его брата пуговицу.

- А это ты? – поморщился он, тоже меня узнав.

- Угу, я. Передумал? Могу прыгать? – указала я на реку.

Парень перегнулся через перила, чтобы посмотреть вниз, и вынес вердикт:

- Утонуть-то ты, может, и не утонешь, но с такой высоту об воду хорошенько приложишься. Возможно, даже до потери сознания, а там и утонешь сразу.

- Спасибо за неутешительный прогноз.

- Не за что, - фыркнул парень и опёрся локтями о перила. Он часто и тяжело дышал, что говорило о том, что он действительно решил и испугался, что какая-то ненормальная может сброситься с моста. – Я тебе ничего не отбил, когда на асфальт ронял? Нормально всё?

Его голубые глаза сосредоточились на моём лице. Сейчас перед мной был совсем не тот парень из кафе или на парковке у офиса. Не тот пофигист и раздолбай, которым я его видела. Сейчас он даже внешне стал походить на своего старшего брата.

- Нормально. Это, наверное, я тебе, что-нибудь отдавила. Я же на твои ноги упала, а не на асфальт.

- Да? – искренно удивился он и отряхнул джинсы. – А что-то даже не заметил, что на задницу с тобой упал.

- И с чего ты решил, что я с моста решила спрыгнуть?

- Да хрен тебя знает?! Еду, смотрю, какая-то девчонка через перила перегнулась, а ноги в воздухе повисли. Ну, я на инстинктах и выскочил из тачки. Вообще, подумал, что школьница какая-то кукухой поехала. Ты бы менее веселые шарфы носила, что ли, - указал он взглядом на мой трёхметровый шарф в цветную полоску.

- И так всё серо и уныло. Дай хоть шарфу побыть цветным. И повернись ко мне спиной. Я тебе куртку влажными салфетками протру. Хорошо, что она кожаная. Так бы стирать пришлось, - я скинула с плеч рюкзак и достала из него небольшую упаковку влажных салфеток. Одной из них стерла пыльное пятно на спине парня. – Готово. Можешь ехать дальше, спасать остальной город. Но если увидишь кашляющих людей, не спеши использовать приём Геймлиха. Возможно, там просто простуда у человека.

- Ха-ха, - без эмоций выдохнул парень. – А ты чё не на парах?

- Топлюсь, прогуливаю. Сам же видишь.

- Ммм, - протянул