Греховный намек - Дженнифер Хеймор

Немного помедлив, Софи стала расстегивать пуговицы на рубашке мужа, но он, перехватив ее руку, прошептал:

– Они могут вернуться.

Софи взглянула на дверь. В спальне герцогини не было засова – ни снаружи, ни внутри. И если она сейчас разденет Тристана… Трудно было представить, что сделал бы Гарет, если бы снова застал их в постели.

Она вновь прижалась к мужу.

– Прости, я… я только хотела коснуться тебя.

– Знаю, любимая. Я тоже этого хочу. Безумно хочу тебя, Софи.

«Возможно, это было бы в последний раз…» – промелькнуло у нее.

– Сегодня ночью я приду к тебе, любимая. Хорошо?

Софи кивнула, опустив глаза; ее терзали угрызения совести. Тристан, казалось, понял это и снова прижал ее к себе.

– Ты моя жена, – пробормотал он. – Все еще моя…

И он был прав. В его объятиях она теряла голову – не было смысла это отрицать. Да, она ПРИНАДЛЕЖАЛА ему и, как всегда, хотела его.

Его рука скользнула ей под платье, и она тихонько застонала.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и рука Тристана отдернулась. На Софи же словно выплеснули ведро ледяной воды. Дрожа от страха, она встала, оправила юбку и подняла глаза.

Гарет! Ну конечно! Ее грудь пронзило сознание вины, когда она увидела его искаженное мукой лицо. Ох, она снова причинила ему боль.

А Гарет по-прежнему стоял на пороге. И казалось, его голубые глаза превратились в осколки льда. На нем был все тот же черный плащ, из-под которого виднелись поношенные грязные сапоги. Светлые волосы были растрепаны, словно он неделями не причесывался. А рука его сжимала огромный пистолет. Оружие, несущее смерть.

Позади Гарета стоял страж, которого ранее увел мистер Фиск. И у него тоже был пистолет.

Софи едва сдержала крик. Ноги ее подогнулись, и ей показалось, что она вот-вот упадет.

– Не можешь держать руки подальше от моей жены, не так ли, Уэстклиф?

Голос Гарета был спокойным, но это не обмануло Софи; выражение его лица из болезненного превратилось в убийственное. А шрам на лбу стал красным, как огонь, и, казалось, даже изогнулся от ярости.

– Она моя жена, – не повышая голоса, ответил Тристан.

Гарет изогнул бровь и, вскинув руку с пистолетом, прицелился в грудь Тристана.

– Софи, пожалуйста, отойди. Пуля из этого пистолета способна продырявить сразу двоих, и я не хотел бы, чтобы она в тебя угодила.

Эти жуткие слова привели Софи в чувство.

– Что это ты вытворяешь?! – воскликнула она, заслоняя Тристана. Бог видит, если Гарет намерен был его убить, – пусть расправится сначала с ней!

Но он, не обратив на Софи внимания, продолжал:

– Я сказал, Уэстклиф, что пристрелю тебя, если подойдешь к ней, так ведь? И что же я вижу? Ты не только у нее в спальне, но и лапаешь ее, как похотливое животное!

Тристан опустил руки на плечи Софи и сжал их. Затем сделал шаг вперед и встал рядом с женой.

– Гарет, почему ты так поступаешь?! – в отчаянии закричала Софи. – Чего ты хочешь от нас?!

Ответом ей был щелчок взводимого курка.

– Не надо, пожалуйста! – вскричала она.

– Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь, – процедил Гарет, снова прицеливаясь.

– Пожалуйста, не глупи! Подумай о Тристане, о том, какую важную роль он играл в твоей жизни, прежде чем ты уехал на войну. Если ты убьешь его, то как сможешь вернуть прежнюю жизнь?

– Я не позволю ему лапать тебя. Ты уже и так шлюха! Но я не позволю ему владеть тобой у меня на глазах.

– Она не твоя жена! – прорычал Тристан.

– Обсудим это в аду, – парировал Гарет, пронзая кузена кинжальным взглядом.

Софи старалась взять себя в руки.

– Не понимаю, что происходит между нами, – тихо сказала она. – Хочешь, чтобы я снова стала твоей женой? В этом все дело? Хочешь, чтобы все стало так, как прежде?

– Да, хочу! – выпалил Гарет.

– Нет, никогда, – пробормотал Тристан.

Софи же вдруг спросила:

– А как же Миранда?.. Гарет, ты ее видел?

Он взглянул на Софи с удивлением:

– Миранда?.. Черт возьми, о ком ты толкуешь?

– Миранда – твоя дочь. – Но как случилось, что никто не сказал ему о Миранде?

Глаза Гарета широко раскрылись. А Софи пояснила:

– Когда ты уехал, я была беременна, хотя в то время никто из нас этого не знал. Я хотела сказать тебе… преподнести сюрприз… когда вернешься… Но ты так и не вернулся. – Она проглотила слезы при воспоминании о том ужасном времени.

Гарет опустил пистолет. Лицо его словно окаменело.

– Что ты сказала?.. Повтори.

– Твоя дочь. У тебя есть дочь. Ее зовут Миранда. Ей семь лет.

Он в растерянности заморгал.

– Дочь? Где она?

– Полагаю, наверху, в детской. Днем гувернантка водит детей гулять в парк, но…

Губы Гарета сжались. Он молча повернулся, сунул свой пистолет стражу – и умчался. Софи с Тристаном в тревоге переглянулись. После чего она подобрала юбки и кинулась следом за Гаретом. Тристан тоже выбежал в коридор.

Гарет бежал, перескакивая через две ступеньки. Софи, бежавшая следом за ним, едва не уткнулась лицом ему в спину, когда он резко остановился перед дверью детской, занимавшей весь третий этаж. Гарет с Тристаном раньше часто шутили: мол, их предки воображали себя очень плодовитыми. Причем детская была просторной, светлой и очень уютной.

Собравшись с духом, Гарет открыл дверь. Детские голоса, доносившиеся из-за двери, тут же смолкли – Гэри и Миранда смотрели на незнакомца округлившимися глазами. А мисс Долуорти, их гувернантка, ахнула и прижала руку к груди.

Наконец Софи протиснулась мимо Гарета и присела перед детьми. Увидев ее, Гэри облегченно вздохнул, а Миранда тихо спросила:

– Кто этот большой человек, мама?

У Софи не было причин ходить вокруг да около. Никто и никогда не мог обвинить ее в неискренности.

– Это твой папа, дорогая.

Миранда уставилась на Гарета.

– Этого не может быть, – возразила она. – Мой папа умер. Он сейчас с ангелами.

– А мой жив! – заявил Гэри, всегда готовый вмешаться в разговор. – Вот он стоит! – Мальчик указал на Тристана, стоявшего за плечом Гарета.

– Мы все считали, что папа ушел к ангелам, Миранда. Но мы ошибались. Он жив и вернулся к нам. – Софи взглянула на Гарета, все еще стоявшего в дверях.

Миранда нахмурилась и прищурила голубые глазки. Софи же едва не задохнулась от волнения. Она часто думала о том, как похожи отец и дочь – оба чуть рыжеватые и голубоглазые. Но теперь сходство казалось еще более разительным.